Чехов. Книга 10. Грехи отцов

— То есть, мануфактура скоро поменяет владельца?

— Думаю, предложение о покупке уже поступило от конкурентов, — спокойно ответила Нечаева.

— Чем занималась мануфактура? — уточнил я.

— Производила рабочие робы для разных организаций.

— Прибыльное дело, — отметил я. — Начинаю понимать, почему Козырев на грани несостоятельности. Такое предприятие нужно многим.

— Не совсем, — ответила Арина. — Судя по документам, которые я нашла в Сети, Василий управлял мануфактурой задолго до смерти отца. И… ага, нашла. Вот. Судя по данным сайта «Отзовик», оценка у предприятия полтора балла. Все уволившиеся рабочие как один отмечают самодура-начальника, который грубит подчиненным и домогается женской части коллектива. Заработная плата не повышалась уже несколько лет… Ага, вот. Цитирую: «После смены руководства, работать на предприятии стало совсем невозможно. Новый начальник не понимает, чем занимается мануфактура, на рабочем месте почти не появляется. Все решение вопросов отдано на приказчиков, которые зашиваются на работе с утра до ночи. Когда же новый начальник появляется, оставаться там становится невозможно. Постоянные оскорбления, разговор свысока, унижение женщин. Специалисты разбегаются кто куда, остаются либо те люди, кто хочет набраться опыта, либо кто не желает ничего менять. Объем производства упал, заказчики уходят. Не знаю, как долго продержится эта богадельня».

— Вот оно что, — задумчиво пробормотал я. — Выходит, несостоятельность мануфактуры вполне может быть следствием управления Николая.

— Скорее всего, — подтвердила Нечаева.

— В сети пишут, что она уже несколько дней, как закрыта, — ответила Арина Родионовна.

— Сейчас посмотрю состояние на сайте «Имперский мытарь».

Девушка ненадолго замолчала, а затем в динамике снова послышался ее голос:

— Приличный долг перед фискальной службой. Видимо, мастерская тоже скоро закроется.

— Большое спасибо, Арина Родионовна, — поблагодарил я секретаря и завершил вызов.

Значит, покойный сам решил все так устроить. Передать предприятия в управление некомпетентных людей. Дело становилось все интереснее.

Фома свернул во дворы и остановился возле одного из серых домов. Заглушил двигатель и обернулся ко мне:

— Прибыли, вашество. Адрес этот.

Я задумчиво посмотрел на серое здание, построенное в шестидесятых годах прошлого века. Во дворе прогуливались с колясками молодые мамы. В нескольких шагах от дома расположилась простая, почти новая детская площадка, на которой играли дети постарше. А на лавочках у парадных сидели бабушки.

— Помнишь номер квартиры? — уточнил я у Фомы.

— Конечно, вашество, — ответил помощник. — А для верности, он у меня записан.

Он сунул руку в карман пиджака и вынул сложенный пополам клеточный листок, вырванный из блокнота.