Чехов. Книга 10. Грехи отцов

Потом счастливо улыбнулась и оказалась рядом со мной.

— Спит ваша подопечная, все у нее хорошо. Там за окном был призрак, он приказал мне не шастать по дому. Странный он какой-то… Кажется, он боится эту женщину.

— Он ее уважает, — поправил Олюшку Фома. — У нас в доме принято относиться друг к другу именно так.

— Странно у вас здесь все… — поделилась своими размышлениями девочка.

— А у вас по-другому? — уточнил я.

— Софья Яковлевна никого из нас не обижает. Она хоть и строгая, но справедливая.

— А в последнее время в вашем прибежище не происходит ничего странного?

Призрак подозрительно сощурилась:

— О чем это вы, Павел Филиппович?

— Например, на моем болоте распустились цветы, — решил поделиться я. — И пни стали немного странно себя вести…

Олюшка внезапно широко улыбнулась и едва слышно прошептала:

— Это потому что вам хорошо. У нас тоже все цветет и пахнет. И еще…

Она замолчала, словно засмущалась, а потом оглянулась и истаяла в воздухе.

— Жутковатая эта ваша Олюшка, — сообщил мне Фома.

— Поверь, бывают призраки куда более страшные, — заверил его я. — Эта девчушка всего лишь отвыкла от мира живых.

— Но ведь наша женщина ведет себя по-другому, — возразил Питерский и замер, не донеся чайник до чашки.

Потом взглянул на меня с тревогой и уточнил:

— А как же Людмила Федоровна? Она тоже отвыкла быть живой?

— Яблокова сможет приспособиться, — уверил я помощника. — Ведь рядом с ней есть люди, которым она небезразлична.

— Надо договориться с природником, который живет у канала, чтобы он носил нам цветы по утрам, — произнес Фома, разливая по чашкам настоявшийся чай.

Я благодарно кивнул, взял чашку и сделал глоток. Спросил:

— А ты даришь своей девушке цветы?

Питерский взглянул на меня удивленно.

— Конечно, — ответил он. — Я не совсем дикий, вашество. Потому, когда везу ее домой, обязательно заглядываю в одну лавочку недалеко от границы нашего района. Там продается заварная пастила, которую уважает Зинаида — мама Иришки. Она хоть и хорошая кухарка, а все же никогда не отказывается от приятного угощения, приготовленного чужими руками. А Иришка любит зефирные тюльпаны. Как и букеты простых цветов, которые я всегда прихватываю по дороге. Только она сетует, что все это лишнее, и я напрасно трачу свое жалование на всякие глупости.

— Но ты все равно их покупаешь… — усмехнулся я, сделав еще один глоток чая. — Хотя ты и бережливый.

— Есть вещи, на которые денег не жалко, — ответил парень и улыбнулся. — Видели бы вы, какими счастливыми становятся женщины этой семьи, когда их хоть немного балуешь. У них раньше был муж и отец, он старался заботиться о них… А когда его не стало, то Зинаиде пришлось нелегко. Но она не сдалась, не бросил ребенка, чтобы устраивать свою жизнь. Я ее за это очень уважаю.