Чехов. Книга 12. Танец со смертью

Выходит, что мы останемся здесь навсегда? Многие из нас испытывают голод, который ничем не унять. Нутро горит так люто, мастер-некромант, что выть хочется!

— Все это можно исправить, — пообещал я. — Для любого, кто решит уйти, я открою врата.

— И там будет новая жизнь?! — выкрикнул кто-то из толпы. — Счастливая?!

— Счастья обещать вам никто не сможет, — я покачал головой. — Но у каждого будет шанс начать все заново. Будет возможность совершать новые ошибки и не повторять прошлых.

— А помнить об этой жизни мы будем? — с любопытством спросил парень со шрамом на пол-лица.

— Никто не может помнить о прожитом, — подал голос Фома. — Но каждый порой видит знаки. Иногда в груди что-то встрепыхнется, и сердце забьется чаще. Каждый знает это странное ощущение, когда тоскуешь о том, чего никогда не было. Когда душа мается без повода. Разве нет?

Призраки закивали, кое-кто понурился, рассматривая носки своих истертых ботинок.

— Иногда нам приходят сны, в которых мы видим былое или то, что могло бы с нами быть… Это и есть отголоски других наших жизней? Тех, которые были прежде?

— Раньше тоже была жизнь? — удивленно спросил офицер.

— Как же не быть? — хитро сощурился Питерский. — Каждому дается много возможностей и шансов. Только большинство живут как попало, повторяя все те же ошибки, что и раньше. Все им кажется, что это черновик, что настоящая жизнь будет когда-то потом. А надобно каждую жить взаправду!

— Легко говорить, когда родился в золотой колыбели, — проворчал кто-то. — А ты попробуй родись в работном доме.

Фома шагнул вперед и вперился тяжелым взглядом в толпу.

— Посмотрите на меня. Я родился в обычном срубе. И рос без мамки и бати. Знаю, что такое — житие тяжкое, когда досыта не ешь, не одет и не обут. Когда крыша над головой — небо, а вместо постели стылая земля. Никто не смеет говорить, что мне в жизни не досталось испытаний. Однако я не пошел по беззаконному пути. И не стал лиходеем. Никого не губил, не грабил и слабых не обижал. Каждый сам выбирает свой путь. И тут среди вас каждый сам выбрал. Вы можете говорить, что вас на путь бандитский привели обстоятельства. Что по-другому жить не выходило. Да только себя не обманешь! Каждый из вас пред самим собой врать не может. Выбор был у каждого из вас. В тот момент, когда впервые вышли вы на кривую дорожку — сам Искупитель положил вам на плечо свою ладонь. Но вы того не заметили, отмахнулись от нее и пошли дорогой, которую для себя приметили. Каждая загубленная вами душа навсегда останется на вашей совести пятном. Каждая чужая слеза, которая пролилась по вашей вине — отольется вам.

— И зачем тогда уходить отседава? — хмуро осведомился крупный мужчина с раной подо рваной рубахой.

— Потому что сейчас вы уйдете сами, пока еще понимаете кто вы такие, — ответил я.