Чехов. Книга 12. Танец со смертью

Настолько густой, что казалось, его можно было резать ножом.

За спиной послышался вой, который быстро перешел в поскуливание. Я обернулся. Обмотанный цепью призрак Чернова застыл, всматриваясь в туман полным отчаяния взглядом.

— Лучше развоплоти меня, некромант, — простонал он. — Это будет гуманно.

— Вряд ли подобный тебе достоин такого сочувствия, — ответил я. — Ты собрал группу мертвых жандармов, так?

Чернов нехотя кивнул.

— Это было несложно. Потому как я знал места их гибели.

— Где они сейчас?

Призрак замялся, не собираясь отвечать. Он пытался сопротивляться моей воле, но быстро сдался:

— Мертвы, — ответил дух. — Окончательно.

— А тот шаман, который мог их водить?

— Тоже.

— А Щукин?

Призрак не ответил. Он отвернулся и состроил страдающее лицо, словно и впрямь испытывал муки совести.

— Щукин был для меня никем, — процедил Чернов.

Каждое слово словно жгло ему глотку. Дух бросил на меня полный ненависти взгляд."

"Я сделал вывод, что жандарма из Московии постигла участь всей группы. Чернов убил его и сожрал призрака.

— По-другому бы не вышло, — пояснил пленник. — Только так я могу питаться и существовать.

Я кивнул:

— Расскажи все как было.

Чернов принялся монотонно говорить. Я же слушал, складывая остатки головоломки в полную картину. А когда призрак замолчал, произнес:

— Идем.

Пленник дернулся, а потом торопливо принялся упрашивать меня:

— Зачем тебе это? Отпусти меня, и я уйду за грань. Там начну новую жизнь. Каждый имеет право на второй шанс.

— Это не мне решать. И не тебе, — ответил я.

— Отпусти. Тебе это ничего не будет стоить. Я точно знаю, что некроманту все сойдет с рук. Ну пожурит тебя Мара. Ну даст нагоняй. Зато у тебя совесть будет чистой.

— Совесть? — я поразился наглости Чернова.

— Разве про тебя зря говорят, что ты — неправильный темный? Ты ведь хорошо к людям относишься…

— Вот только ты не человек, — я сжал цепь крепче. — И не был им еще при жизни. Ты монстр. Я видел, что ты сотворил с той девушкой в подвале. Той, призрак которой не жрал, а наслаждался ее болью и страхом. Думаю, ты нарочно это делал. Ты превратил ее посмертие в кошмар. Такого простить тебе я не могу.

— Дохлую девку тебе жалко. А меня нет, — обиженно протянул призрак. — Я убирал грязь с улиц. Та девица была грязной попрошайкой. Ничего ценного из себя не представляла. Никого достойного я не губил. Хорошие люди у меня в доме не умирали.

— Ты сам там умер. То есть и ты хорошим не был, — сделал я логичный вывод. — Пусть Мара тебя перевоспитывает.

— Она не позволяет уйти в новую жизнь, — завыл призрак. — Она терзает душу.

— И каким же образом? — насторожился я.

Чернов сжал губы и тряхнул головой. Было понятно, что посвящать меня в тонкости своего плена он не желал.

— Говори, — приказал я, влив в голос силу.