Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]

А деревья словно сомкнулись, встав плотной стеной. Обратной дороги не было.

Кошка тем временем облизнулась и произнесла человеческим знакомым мне голосом:

— Не бойся, я тебя не съем.

Кошка подошла ко мне, взмахнула хвостом:

— Если тебя пугает этот облик, то…

Она не договорила. Миг — и кошка исчезла, превратившись в девушку. Она была невысокой и кажется обнаженной. Я мог судить об этом потому, что видел ее плечи и стройные ноги. Остальное тело надежно скрывали длинные светлые волосы. И я сперва удивленно нахмурил брови, а затем усмехнулся, узнав взгляд Нечаевой, которая стала в этом чудном сне немного другой. Ее глаза казались иными, словно вытянутыми, переносица несколько шире той, которую я изучил за последнее время. Но губы остались прежними.

И я непроизвольно потянулся к ней. Нечаева притягивала к себе словно магнит. От нее исходили волны гипнотизирующей, подчиняющей волю энергии.

Девушка отстранилась:

— Держите себя в руках, Павел Филиппович, — мягко попросила она и склонила голову к плечу. Волосы колыхнулись, и я понял, что не могу позволить себе пялиться обнаженную Арину. Потому что она очень внимательно следила за мной и хищно усмехнулась.

Я кивнул:"

"— Как скажете, Арина Родионовна. Где мы?

— В Лукоморье, — был мне ответ, и я покачал головой:

— Не слышал про такое место.

Девушка лукаво улыбнулась и пояснила ленивым голосом, от которого по моей коже бежали мурашки:

— Это точка, в котором миры сходятся. Вы же уже знаете про мироходцев?

Я кивнул:

— Недавно рассказали.

— В вашем мире Лукоморье находится на болотах, — продолжила Нечаева. — Неподалеку от деревни Двушкина.

— Не в нашем? В моем? — уточнил я.

— Я так и сказала.

— Какой удивительный сон, — продолжил я, ощущая странную тревожность. — И отчего-то он кажется мне неправильным.

Девушка промолчала, наматывая на палец локон волос, а потом опомнилась и отпустила прядь, которая прикрыла ее грудь. Но я заметил, как ее щеки залил знакомый мне румянец.

— Впрочем, это просто сон, — продолжил я, чтобы прервать эту неловкую паузу.

— Да, — едва слышно ответила Нечаева, поднимая на меня глаза с вертикальными зрачками. — Всего лишь сон. Вы спите, Павел Филиппович.

Реальность вдруг подернулась, рассыпаясь на сотни кусков. И я распахнул глаза, уставившись в потолок. Тело покрывала испарина. Я ощущал себя как подросток, который увидел слишком откровенный сон. Впрочем, можно сказать, что все так и было.

За окном уже рассвело. И я вздохнул. Пора вставать. Скоро прибудет Зимин.

Больше всего на свете, мне хотелось снова закрыть глаза и попытаться урвать еще пару часов полудремы. Но я какое-то время еще лежал, глядя в потолок и думая про странный сон, а затем с неохотой встал с кровати. Подошел к столу, взял телефон. Взглянул на экран. Начало восьмого.