Чехов. Книга 4

И он мне не понравился. Не то, чтобы я не хотел видеть Наталью Анатольевну в гостях, просто Софья Яковлевна могла бы меня предупредить. Хотя, наверное, она полагала, что тогда я отменю встречу, сославшись на срочные дела.

Я взглянул на рисунок, который выскользнул из ежедневника. Это был тот самый мастер иллюзий, которого запомнил модист.

Итак, мастеров иллюзий в городе двое. Один мясник, который кромсает девушек, а второй наемный убийца, который за последнее время убил как минимум двоих. Оксану и генерал-губернатора города. Я был уверен, что это были разные люди. Не мог один и тот же человек иметь настолько различный почерк в убийствах.

— Два мастера света и оба хладнокровные психопаты, — задумчиво пробормотал я, рассматривая рисунок. — Очень интересные дела.

Что имеем ещё? Маньяк родом из дворянской семьи, при деньгах. Аристократ с рангом мастера света. Таких в городе немного."

"— Почему в гостиной моего дома пахнет эктоплазмой, как будто кто-то устроил здесь призрачную вечеринку душ штук на сто? — послышался за спиной недовольный голос, а потом он показался всполошенным. — И откуда у тебя на шее след от укуса?

— В нашем доме, — не оборачиваясь, поправил я, поднимая воротник пиджака. — И не сто, а меньше десятка. А все потому, что на старой мануфактуре, где я искал призрак убитой, меня встретили целых семь мертвых невест. Я их накормил, чтобы поговорить. Но они оказались жадными и захотели съесть меня всего. Без остатка. Пришлось с ними драться.

Я ждал ехидной шутки на тему избиения женщин, но Виноградова смогла меня удивить. Призрак быстро обогнула стол и села в кресло напротив. С тревогой взглянула на меня. Переспросила:

— Тебя укусил вышедший из астрала призрак, и ты выжил? Просто если так, то ты инкарнация Искупителя, не иначе.

Я почесал отметину от зубов, и пальцы обожгло холодом:

— Почему?

— Потому что эктоплазма такого духа замораживает ткань в месте укуса и вызывает паралич, — ответила женщина. — А дальше призрак спокойно выпивает тебя как паук муху.

— Впервые о таком слышу, чтобы дух вроде мог взаимодействовать с живыми, — честно признался я. — Хотя вроде бы несколько лет работаю с нежитью.

— Век живи — век учись, мастер Чехов — тяжело вздохнув, изрекла Виноградова.

— Дураком помрёшь, — продолжил я поговорку, и женщина невозмутимо кивнула:

— Именно. А что до призраков, то такие сильные теперь большая редкость. Для их создания нужны очень сильные эмоции, которые будут держать злобного духа в этом мире. Ну и хорошее питание. А вот это слово «нежить» в мой адрес было обидным.

Она укоризненно взглянула на меня, и я с готовностью произнес:

— Прошу прощения, Любовь Федоровна.