Чехов. Книга 4

— Кроме той передачи тебе больше никто ничего не принес, — напомнил князь.

— К слову, сигареты оказались к месту? — поинтересовался я и взглянул на княжича.

Парень улыбнулся и кивнул. А потом не удержался от комментария:

— Ваши подарки очень помогли. Благодаря им мне не выбили зубы костяшкой домино, пока я искал с сокамерниками общий язык первые двое суток. По первости было тяжело общаться с людьми другого…

Он хотел было сказать ""сорта"", но вовремя осекся и произнес:

— Круга. Но было даже интересно. Там быстро учат следить за тем, что говоришь.

— Некоторые уроки нужны, — заметил я.

Мне показалось, что между нами растаял лед и княжич наконец расслабился.

— Спасибо, что взялись помогать мне, Павел Филиппович, — сказал он. — Признаюсь, что мне казалось, что дела мои плохи, когда мою защиту доверили Чехову. Был уверен, что вы отыграетесь за прошлые обиды.

— Какие могут быть обиды, когда на кону свобода и обвинение в преступлении, которого вы не совершали, — искренне удивился я и предложил, — отведайте пирог. Он вышел отменный.

Мы общались ещё полчаса. И младший Пожарский оказался на удивление интересным собеседником. Наконец, гости откланялись, и Афанасий Петрович достал из кармана конверт:

— Вот, держите.

Он положил конверт на стол, и подвинул в мою сторону:

— Здесь немного, но…

— Дело пока ещё не закрыто, — с улыбкой напомнил я. — Оплатите после завершения.

Мужчина покосился на конверт, а затем ответил:

— Деньги уже положены на стол, Павел Филиппович. По правилам кодекса дворянина забирать их нельзя.

Я улыбнулся:

— Хорошо. Тогда обязуюсь, что верну их в случае оказии.

При слове ""оказия"" оба Пожарских опасливо осенили себя знаком Искупителя и трижды постучали по столешнице.

— Просто должен предупредить, — успокоил их я.

Проводил гостей, попрощался и запер за ними дверь. Вернулся в гостиную и сел в кресло. Довольно прикрыл глаза. Нужно собраться с силами, добраться до ванной, отдохнуть в горячей воде и идти спать. А завтра…

Размышления прервал телефонный звонок. Я достал аппарат из кармана. На экране высвечивался номер Иванова. Тяжело вздохнул: жандарм был сейчас последним, с кем мне бы хотелось поговорить. Но все же нажал на кнопку, принимая вызов:

— У аппарата.

— Ваша версия трещит по швам, Павел Филиппович, — послышался в динамике недовольный голос жандарма. — Потому что сегодня трое из ваших пропавших актрис вдруг объявились в Петрограде.

Внезапные открытия

— Должно быть, это какая-то ошибка, — начал я.

— Никакой ошибки, — нервно перебил меня Иванов. — Несколько часов назад, в одной из лавок была замечена Любава Григорьева. Эта дама устроила скандал, на который прибыла группа жандармов. Буянку доставили в участок, где опросили, составили протокол.