Чехов. Книга 4

— Точно.

— И чей? — пискнула Иришка.

— Мой, конечно, — призрачный мужчина вынул из кармана пиджака портсигар, вытряхнул из него сигарету и размял ее в пальцах.

Хоть вещица и была ненастоящей, но послушно принялась тлеть после того, как мужчина поджег кончик бумаги щелчком пальцев. Иллюзия дыма сворачивалась кольцами и подниматься к потолку.

— А зачем ваш череп… — мой помощник запнулся, не зная, как продолжить разговор.

— Призраки привязаны к месту своей смерти, — терпеливо принялся пояснять я. — И могут отходить от этого самого участка не особенно далеко. Исключения есть, но они довольно редкие.

— В моем случае — все произошло по классике, — вставил Лука с улыбкой. — Меня убили в особняке Софьи Яковлевны. Потом похоронили на семейном кладбище, и княгиня позволила мне служить ей и в посмертии.

— Это ведь необязательное условие? — Фома насупился.

— Если ты захочешь уйти, то никто тебя тут силой не оставит, — отозвался приказчик княгини.

— Ритуалы для этого есть, — возразил я. — Но они слишком сложные и забирают у некроманта много сил. Да и незачем оставлять в этой реальности дух, которому положено уйти в иной мир.

— Но раз вы умерли в доме ее светлости, — проговорил Питерский и покосился на пузатую сумку, — то как оказались тут?

— Мой череп помогает путешествовать по городу, когда Софья Яковлевна решает, что мне пора проветриться.

— То есть достаточно взять кость?

— Или что-то дорогое для почившего. Но вещь должна быть напитана силой некроманта. А самому призраку положено быть достаточно зрелым.

— Это как? — мой помощник уселся на подлокотник дивана и смотрел на Луку горящими от любопытства глазами.

— Совсем еще свежие призраки нестабильны. Они не могут контролировать себя и свои передвижения. Быстро отрываются от своего якоря, — я кивнул в сторону черепа, спрятанного в ридикюле, — и возвращаются на место смерти. По дороге могут даже развеяться или заблудиться.

— И что с ними произойдет, если заблудятся? — тихо спросила Иришка, подходя ближе и с опаской глядя на призрака.

— Забудут кто они. Станут сгустком злобы и страха. Будут волочиться за какими-нибудь припозднившимися путниками и внушать им дурные мысли. На большее они не способны.

— Какой ужас, — девушка осенила себя священным знаком.

— Такие призраки без привязки не остаются в нашем мире надолго и чаще всего развеиваются за месяц-другой, — пояснил я.

— Только на месте смерти мы можем осознавать себя в полной мере и оставаться при памяти. Но однажды и я начну забывать, что на мне должен быть пиджак, — Лука печально улыбнулся. — Я иногда провожу ревизию своих карманов и проверяю количество папирос, листочков в блокноте и строк на отдельных страницах.