Чехов. Книга 4

И лишь когда гость скрылся из двора, я потрясенно произнес:

— Как же крепко может объединить двух людей общий питомец.

Лицом к лицам

— Очень интересная картина, — задумчиво произнесла Арина Родионовна, рассматривая полотно.

Я только кивнул, и мозаика в голове начала складываться. Помещик! Как же я сразу не догадался.

Я вернулся в кабинет, сел в кресло и вбил в поисковой строке ""Епифан Федорович Белобородов"". И поиск выдал ту самую историю, которую мне не успел поведать Залежный.

""Кровавый спектакль мастера Белобородова"".

""Сегодня в Сети я нашла одну очень любопытную легенду. И я решила её вам поведать. Итак, дамы и господа, присаживайтесь поудобнее, я расскажу вам историю, которая произошла в нашем княжестве меньше ста лет назад. В Лужском уезде жил один помещик""…

Я дочитал историю, усмехнулся, заметив подпись. Лена Райская. Журналистка оказалась куда проницательнее меня, и давно уже распутала всю историю. Откинулся на спинку кресла и вынул из кармана телефон. Нашел в списке контактов номер Зимина. Нажал на вызов.

— Слушаю, мастер Чехов, — послышалось из динамика.

— Есть разговор, — ответил я. — Мы можем прокатиться по городу и побеседовать?

— Само собой, Павел Филиппович, — коротко сказал Стас. — Для разговора с вами я всегда смогу найти время. Скоро заеду.

Он сбросил вызов, я же принялся искать ещё один номер в списке. На этот раз уже Витте. Трубку взяли почти тотчас:

— Добрый день, Павел Филиппович, — послышался из динамика голос лекаря.

— Лев Витальевич, у вас найдется минутка для разговора? — уточнил я.

— Конечно, юноша. Вас не смутит, что я сегодня дома? Моя супруга немного приболела и взял небольшой отпуск. Но с радостью приму вас в гости.

— Спасибо огромное. Я очень скоро буду.

Встал из-за стола и вышел из кабинета.

В приемной царило некоторое оживление. И организатором суеты была, как ни странно, Виноградова. В центре помещения стояла школьная доска, на которой мелом было выведено:

""Вправо"".

""Левее""

""Нет, так не годится. Чуть ниже"".

Около доски с довольным видом стояла Любовь Федоровна, которая наблюдала, как Фома, встав на стремянку, вешает картину.

— Так? — слуга придержал полотно и обернулся, ожидая команды Виноградовой. Но та покачала головой, а затем написала на доске:

""Чуть ниже и вправо"".

Фома послушно передвинул полотно. Призрачная дама вполне могла бы сама повесить картину, используя силу. Но предпочла использовать помощь слуги. Видимо, ей нравилось ощущать себя живой. Она и впрямь казалась ярче, чем обычно."

"— Кажется, скоро мое мнение в этом доме совсем не будет учитываться, — пробормотал я, глядя, как проходит работа.

— Ну что вы, Павел Филиппович, — отмахнулась жутко довольная собой призрак.