Чехов. Книга 4

А ещё надо передать Зимину весточку про светлых аристократов, которые не состоят на службе. Причем, лучше всего как из старых семей, так и новых. И сделать это нужно очень осторожно. Мимики и так разбегаются из города как тараканы. Непонятно, почему этот псих остался. Хотя второй тоже должен быть в Петрограде. И наверняка готовится к назначению нового губернатора. Уехала только Райская. Потому что она была слабым звеном. А может быть и не уехала. А уже лежит в каком-нибудь болоте и ее дух бродит рядом, жалея, что не может написать о себе статью.

Ладно, все это прекрасно. Но нужно проверить квартиру этой самой Вольги Брумской. Узнать адрес и осторожно попытаться вытащить призрака, не посещая жилище.

Размышления прервал осторожный стук.

— Войдите, — не отрывая взгляда от рисунка, произнес я.

Дверь приоткрылась и в кабинет заглянула Арина Родионовна:

— Павел Филиппович, к вам гости, — начала она.

Я отвлекся от записей и взглянул на стоявшую на пороге секретаря:

— Кто?

— Художник, — ответила Нечаева. — Тот самый.

— Залежный, — произнес я. — Антон Залежный.

— Да, — девушка подошла ближе и прошептала, — Виноградова обещала его проверить, о чем сообщила запиской. И гость пришел с подарком.

Я удивленно поднял бровь:

— Вот как?"

"Девушка восторженно кивнула, и я встал из-за стола. Вместе с секретарем вышел в приемную, где у входа уже переминался с ноги на ногу художник. Он с интересом рассматривал картины, а рядом с гостем крутилась призрак. И едва я вышел, Виноградова пролетела сквозь посетителя, отчего тот вздрогнул и едва не выронил огромный, завёрнутый в бумагу прямоугольник, который держал в руках.

Любовь Федоровна же вылетела из его тела и покачала головой. И я с трудом сдержался от довольной усмешки: какая же хитрая женщина. Сильный призрак мог создать холодную ауру от выгорающей силы. А ещё, это вызвало состояние сильной мгновенной тоски. И пустоту в душе. А это наверняка сбивало концентрацию. Залежный же вздрогнул, покачнулся, но не стал другим человеком.

— Добрый день, Антон.

Парень выглядел куда лучше, чем в нашу первую встречу. Лицо его было свежим, волосы уложены, сам Залежный был гладко выбрит, одет в светлый костюм, хорошо сидящий на фигуре. Также от художника пахло приличным парфюмом.

Я подошёл к гостю, протянул ему ладонь для приветствия. Залежный смущенно замялся, но все же ответил на рукопожатие, крепко сдавив мои пальцы.

— Добрый день, Павел Филиппович. Я ещё раз хотел бы лично поблагодарить вас за то, что вы спасли меня от острога и каторги. Знаете, эта история все же оставила след.

— Какой же?

— Обо мне заговорили. Кое-кто подумал, что я совершил какое-то страшное преступление.

— Сожалею.

— Что вы, — счастливо улыбнулся он. — Это произвело эффект разорвавшейся бомбы.