Чехов. Книга 4

Посмотрите, какие розовые разводы вдоль лепестков."

"Она поднесла распустившуюся розу к лицу, вдохнула запах. И я подумал, что она сейчас очень красивая. Но говорить вслух этого не стал.

— Спасибо, Павел Филиппович. И я очень рада, что вы не держите на меня зла.

— Мне приятно, что мы с вами друзья. Простите, Наталья Анатольевна, но мне правда нужно ехать.

— Хорошо, — радостно ответила девушка. — Я понимаю. Мне тоже пора к сестре. Она обещала показать мне место своей работы. До встречи, мастер Чехов.

Наталья Анатольевна развернулась, и, осторожно сжимая в руке подаренную розу, вышла из арки.

— Хитёр, Павел Филиппович, — покачала головой стоявшая на пороге Любовь Федоровна, и в ее голосе мне послышалось уважение. Я только печально усмехнулся и сел в машину, которую подогнал к крыльцу Фома.

* * *Ресторан ""Аврора"" располагался неподалёку от одноименного корабля, который в свое время дал знак того, что трон заняла семья Демидовых. Заведение казалось удобным тем, что зал делился на несколько небольших закрытых кабинок на четыре персоны. В каждой такой кабинке можно было перекусить и обсудить дела без чужого внимания. Дополнительный полог безмолвия, который можно было заказать у распорядителя для каждого столика, делал переговоры еще и совершенно секретными.

Чёрная ""Волга"" кустодиев уже стояла на парковке, около дверей ресторана. Фома припарковался рядом, обернулся ко мне и уточнил:

— Я вас здесь подожду, вашество.

Я кивнул выбрался из машины и прошел к дверям, где меня уже встретила улыбающаяся распорядительница:

— Добрый день, мастер…

— Чехов, — подсказал я. — Павел Филиппович Чехов.

Девушка светилась со списком на листе и произнесла:

— Вас уже ожидают. Идёмте, княжич.

Она направилась вглубь зала. Я последовал за ней.

Зимин и Морозов уже расположились в одной из кабинок. Сотрудница открыла передо мной дверцу, приглашая войти:

— Прошу, мастер.

Я поблагодарил девушку и подошёл к столу. Сел в свободное кресло и с интересом посмотрел на кустодиев:

— Ну, господа, быть может начнем разговор со своеобразного ритуала? — с усмешкой начал Александр.

Он вытащил из лацкана пиджака булавку с невзрачным серым камнем, ткнул иглой в тыльную сторону ладони. Поморщился от боли. На коже выступила красная капля. Но лицо кустодия не изменилось. Следующим ритуал повторил Зимин, но он использовал привычный ему нож и под кончиком лезвия появилась алая полоска. Я снял значок с отворота лацкана, закатал рукав пиджака и расцарапал тыльную сторону предплечья у запястья иголкой. Зашипел от острой боли. Взглянул на собравшихся за столом.

— Забавно, что дети таким вот образом скрепляют клятвы, — заметил Морозов с кривой усмешкой.