Чехов. Книга 3

— Альбина — колдунья? — шепотом уточнила Нечаева.

— Такой ее считают все соседи. Спросите кого хотите, и вам скажут, что она порчи наводит и снимает их. И за это берет деньги немалые. Вот Темка и пошел к ней, чтобы избавиться от хворобы. А она, похоже, потребовала принести ей простыни, чтобы вылечить его. Вот он и отнес, не спросив меня.

— И что случилось потом? — проникновенно уточнила Арина Родионовна.

— Колдовка эта испортила Темку моего через эти простыни. Он словно с ума сошел. Стал хорохориться, купил себе мотоцикл, штаны срамные из кожи и куртку с замком наискосок. Волосы сбрил, оставив клок гребнем по центру головы. Уши проколол…

— Ужас, — вздохнула секретарша и прижала ладони к груди.

— Переехал жить в гараж. А с его больной спиной разве можно спать на раскладушке? Да и холодно там… — Нина всхлипнула. — Я ведь не сразу поняла, что Альбинка его испортила. А потом увидела простыни эти и как пелена с глаз упала. Я сразу поняла, кто виноват. Я сгребла белье, сунула в авоську и принесла домой. Тут уж проверила и точно поняла, что это мои простыни и есть. И вышивка на месте.

— Выходит, Крупская ведет прием как целительница?

— Колдунья, — поправила меня женщина. — Она и есть колдунья. И никакие эти простыни не персидские. Нашинские они, с мануфактуры Галицкого. И моей рукой они вышиты… Я свои простыни забрала. И отдавать их не стану. Я через них верну Темку своего в семью.

— Это как? — очень осторожно уточнил я.

— Я простыни эти выстираю с солью, как бабка учила. Потом отнесу на пустырь, залью водкой поминальной и сожгу.

— Чудесно, — восхитилась Арина и испытующе посмотрела на меня. — Крупская соврала, выходит?

— Разберемся, — я убрал в папку документы и забарабанил пальцами по кожаной обложке. — Говорите, что Альбина работает на дому колдуньей? И давно?

— Да сколько знаю ее — она принимает людей. И Темочка мой поверил, что Альбинка поможет ему.

— Разберемся, — повторил я и поднялся на ноги. — Я постараюсь договориться с Крупской. Думаю, что она заберет заявление и проблем у вас не будет.

— Альбинка злобная. Она не заберет, — вздохнула Нина. — Но может так и к лучшему. Темка узнает, что я в острог попаду, и вернется к детям. Не бросит же он их одних.

Я не стал говорить, что, скорее всего, Нине грозил только штраф. Попрощался с ней и направился к выходу. Арина задержалась и что-то сказала хозяйке квартиры. Та робко заулыбалась и поклонилась.

Когда мы вышли из парадной, встретили на дорожке высокого мужчину с выступающим пузиком и выбритыми висками. Он хмуро осмотрел меня и хотел было переступить порог. Но путь ему преградила моя секретарша.

— Извините, вы Волков?

Мужчина насупился и кивнул:

— Я и есть.