Чехов. Книга 3

— Хамишь, — беззлобно заметила Виноградова и крутанулась посреди комнаты. — Как же мне нравится в этом доме. Знаешь, если бы я погибла в другом месте, то точно уже ушла за предел. Никогда бы не согласилась остаться где-то под мостом или на мостовой. Так что мне, можно сказать, повезло.

Подхватив горшок с цветами, Любовь Федоровна перенесла его на другой подоконник. Потом уткнулась носом в лепестки и простонала:

— Как же жаль, что я не ощущаю их аромат. Иногда мне ужасно этого не хватает. Но даже в смерти есть своя прелесть. Начинаешь ценить другие чувства, которые тебе доступны.

На кухне меня ждал ужин. В пузатом глиняном горшке, прикрытым салфеткой, нашлась похлебка с грибами и луком. В плетеной корзинке из соломы лежало несколько ломтей хлеба с семечками. Рядом расположилась вазочка со сливочным маслом зеленого цвета от нарубленного укропа. Небольшой чайник был укутан в полотенце и пахло от него невероятно приятно.

— Интересно, а Фома поужинал? — рассеянно уточнил я, понимая, что порция всего одна.

— За него не беспокойся. Хоть парень и стесняется нашей кухарки, она старательно накормила его всяческими вкусностями и приготовила отменный пирог, якобы для того, чтобы наш парень оценил на вкус начинку. Она этот пирог с собой понесла. Знала, что по дороге угостит Питерского. Я проследила и не заметила никаких зелий, добавленных в еду.

— Хорошо, — усмехнулся я, решив не комментировать ревнивых ноток в голосе Виноградовой.

— Я намекнула парню прикупить по дороге букет для нее.

— И как же вы намекнули? — заинтересовался я.

— Нарисовала на салфетке цветок и положила бумажку сверху на пирог, который девчонка станет ему предлагать.

— Думаете, он поймет?"

"— Очень надеюсь.

Решив не перебираться в гостиную, чтобы случайно не испачкать скатерть, я уселся за стол и принялся ужинать. Еда была горячей и вкусной. Мне подумалось, что даже завсегдатаи ресторана «Званый ужин» позавидовали бы такому столу. Вытерев рот салфеткой, я поднялся на ноги и собрал посуду, чтобы сгрузить ее в раковину.

— Я сама помою, — фыркнула Любовь Федоровна и махнула рукой.

— Не доверяете?

— Можно и так сказать, — не стала спорить женщина, а потом все же призналась, — ты неэкономно тратишь мыло. И воду льешь без меры. И…

— Слава Искупителю, — я засмеялся, — а я уж и впрямь решил, что вас подменили Любовь Федоровна и вы перестали экономить.

— Иди уже в душ, а потом жди меня с бумагами, — распорядилась Виноградова.

— Какими?

— Мне нужно, чтобы ты подписал график работы…

— Это не может подождать до утра? — с тоской уточнил я.

— Ленивый ты человек, Чехов. Вот не ожидала от тебя такого.

— Профсоюза на вас нет, — усмехнулся я, — До завтра.