Чехов. Книга 3

Перевернутый стул валялся в центре комнаты.

Засаленный диван был накрыт сбитым покрывалом. В углу лежала комковатая подушка. На полке, закрытой стеклом стояли книги с цветными корешками, какая-то выцветшая фотография в картонной рамке. Совершенно неуместным казалась игрушка. Пыльный розовый заяц из плюша с пластмассовыми глазами и вышитым ртом, скалящимся в широкой улыбке. Телевизор стоял на тумбе и был накрыт обрывком старой простыни с распустившимся краем. Несколько потрепанных журналов рассыпались на листы и веером лежали на потертом паласе. Я толкнул ближайшую обложку носком ботинка и понял, что это уже знакомый мне журнал «Боярыня краса».

На кухне валялся перевернутый стол с отломанной ножкой. Пара тарелок горкой осколков лежали под ним. На плите ютилась кастрюля. Вынув носовой платок из кармана, я обернул им ручку крышки и приподнял ее. Внутри было варево. Ароматным оно не было, но и не воняло прокисшим. Дверца холодильника оказалась открыта. Свет внутри не горел, но мотор гудел, а на линолеуме растеклась теплая лужица воды. На проржавевших полках лежала вспухшая пластиковая бутылка с молоком и блюдце с заветренным кружком колбасы на кривом высохшем ломтике темного хлеба.

На всякий случай я призвал одного из призраков-бандитов. Приказал ему обыскать квартиру. И парень кивнул и исчез. Чтобы вернуться спустя несколько минут.

«Чисто, мастер».

Я кивнул и отпустил миньона на болота.

Активировал «Фонарь Харона». И сразу же увидел в неверном зелёном свете силуэт. А затем к источнику кто-то жадно потянулся. Я подождал несколько секунд, а затем приказал:

«Явись».

Погасил фонарь, и туман в квартире рассеялся. А передо мной стоял призрак женщины. Она была облачена в растянутое платье из трикотажа, которое, скорее всего, служило ей ночной сорочкой. Я так решил, потому что волосы дамы были собраны под сеточку, а на лице виднелись следы жирного крема-маски.

— И чего это ты тут разнюхиваешь? — начала она.

— Ищу Лашина, — ответил я и женщина хитро прищурилась:

— Из легавых чоли?

Я покачал головой:

— Нет.

— На кой тебе тогда Лашин? — удивилась призрак и подперла бока кулаками.

— Поговорить хочу. Он же попал в неприятности.

Призрак поджала губы, словно бы раздумывая, говорить или нет:

— Не спасёшь ты его уже, малец, — наконец ответила она с неохотой. — Всю жизнь непутевым жил и помер непутевым. А ведь когда-то мог лабать на гитаре и голос был знатный. Да только все пропил, придурок.

— Он мертв?

— Точно так.

— Вы откуда знаете? — удивился я.

— Потому что вижу его среди призраков, — просто ответила женщина.

— Его убили?

Женщина снова кивнула:

— Недавно сюда пришел один из его друзей.