Чехов. Книга 2

А вот ваша репутация немного испортится. Выбор за вами.

Мне показалось, что сидевший напротив меня Дмитрий Иванов заскрипел зубами от злобы. Но он справился с приступом гнева. Взял ручку, вытащил из стопки бумаг пропуск, и принялся быстро его заполнять.

— Держите, — он передал мне заполненный бланк. — Можете быть свободны.

Я даже не пошевелился. Взглянул на бумагу, и перевёл холодный взгляд на Иванова и произнес:

— Мне кажется, вы забыли самое главное.

Иванов непонимающе посмотрел на меня, и я тяжело вздохнул, будто готовясь объяснить неразумному ребенку правила поведения за столом.

— Вы забыли принести официальные извинения за попытку обвинения невиновного. Этим вы оскорбили дворянина. Дмитрий, я жду.

Лицо жандарма аж почернело от злобы. Его коробил мой высокомерный тон и то, что я мог себе позволить говорить с ним именно так. Но парень смог быстро взять себя в руки:

— Приношу вам официальные извинения за доставленные неудобства, Павел Филиппович. Нашим долгом было проверить все теории.

Призрак в углу кабинета аплодировал мне черными как смоль руками, который выставил из тьмы.

Я снисходительно улыбнулся, кивнул и взял пропуск:

— Извинения приняты. До свидания, мастер Иванов. Хотя я очень надеюсь, что вы не станете больше искать причин для встречи со мной.

Разговоры с седыми людьми

Фома уже ждал меня на парковке возле отдела. Заметив, что я вышел на крыльцо, он довольно улыбнулся.

— Отпустили, вашество? — уточнил парень, распахивая передо мной дверь.

— А ты сомневался? — усмехнулся я и сел на переднее сиденье «Империала».

— Ну, мало ли как оно могло пойти, — пожал плечами слуга. Закрыл дверь, обошел машину и сел за руль. — Слава Искупителю, все обошлось.

Он завел двигатель и покосился на меня:

— Куда едем, вашество?

— Домой, — скомандовал я.

Парень кивнул, и машина выехала с территории, разминувшись с черной «Волгой». И в боковое зеркало я заметил, как авто остановилось у крыльца, из него вышел высокий, худой человек в строгом черном костюме. Он поднялся по ступеням, потянул на себя ручку входной двери и вошел в отдел.

— Лютовал жандарм? — уточнил Фома, и я отвлекся от зеркала, потеряв интерес к черной машине и тощему типу. И ответил:

— Пытался. Жандарм хитёр, хоть и молод. И если бы не Любовь Федоровна и разбитый фонарь — я бы даже купился. Трюк с параллельным допросом — старый как мир. Но действенный.

— Параллельным? — не понял Фома.

— Того случайного прохожего, что мне помог, одновременно со мной допрашивали, — ответил я. — Его привезли вместе со мной.

— Вон оно чего, — протянул слуга. — Поймали его, значит, все-таки.

— Я не думаю, что Иванов сможет получить от него показания. Этот Зимин бывалый.