Чехов. Книга 2

Трое позвонили и попросили перенести встречу на завтра.

— Отлично, — довольно произнес я. — Тогда можно устроить сокращённый день. Если все заявки закрыты.

Девушка снова взглянула в блокнот:

— Все, кроме дела Соболева, — протянула она, постукивая по листам ручкой. — Да, сегодня нашелся Иван Прохоров по делу Васильевской лавки. Очень благодарил вас за разрешенное дело. И подписал заявление о выполненных услугах.

Я кивнул:

— Хорошо. А то я уже начал беспокоиться, что Прохоров последовал за Левиным на ту сторону. Значит, на сегодня все, Арина Родионовна. Можете идти домой.

Девушка удивлённо посмотрела на меня, и я с улыбкой кивнул, подтверждая свои слова. Секретарь пощелкала мышкой, нажала на кнопку выключения монитора, встала из-за стола, взяла сумку, обернулась ко мне и произнесла:

— Тогда до завтра, Павел Филиппович.

— До завтра, — ответил я.

Цокая каблуками, Арина Родионовна вышла из приемной. Я же сел на диванчик и откинулся на спинку.

— Ты меня стыдишься? — нервно уточнила Любовь Федоровна, зависнув над креслом в нескольких сантиметрах.

Видимо, ей очень хотелось выглядеть по-человечески, и женщина даже закинула ногу на ногу, поправила на колене подол призрачного платья.

— Я беспокоюсь, что мы не сможем найти толкового секретаря, если девушка надумает уйти.

— За те деньги, что ты обещал ей платить, мы смогли бы нанять кого-то более опытного."

"— Опытная у нас вы, Любовь Федоровна, — решил я зайти с лести. — Зачем нам еще одна мудрая женщина в коллективе?

— Это ты тонко подметил, — призрак расплылась в улыбке. Но немного перестаралась, и в уголках губ показались кости челюсти.

— Мне хотелось у вас уточнить еще одну мелочь…

— Да? — подозрительно подобралась Виноградова.

Я вспомнил о нашей с Фомой беседе и на мгновенье представил, что и впрямь спрашиваю женщину о ее смерти. Тряхнул головой и спросил:

— В подвале есть небольшая дверь на северной стороне дома. Куда она ведет?

Женщина застыла, словно кадр на пленке старого проектора. Даже замерцала и дважды пропала, чтобы вновь появиться на том же месте с той же приклеенной улыбкой.

— Дверца? — переспросила она.

— Да. Небольшая дверца, которая не открывается.

— Ах эта, — тут же расслабилась женщина. — Ты говоришь про выход из подвала. Там одно время хранилось всякое и нужен был дополнительный выход для разгрузки товара. А потом необходимость в этом отпала и дверь заложили.

— То есть? — я нахмурился. — Она ведь осталась.

— За ней кирпичная кладка. Просто вырывать дверь с коробкой было глупо. Она стоит там намертво-мертво.

На последнем слове Любовь Федоровна хихикнула и повторила его еще пару раз растягивая буквы словно напевая.

— Понятно, — кивнул я.