Чехов. Книга 2

Фома же перегнал «Империал» на площадку к стене дома.

— Надо собрать гаражик, — предложил парень, подходя к порогу. — Я бы и сам смог, но лучше найти помощника.

— Найди материалы, и я оплачу, — поддержал я инициативу слуги. — И реши со своей ласточкой.

— Что решить? — озаботился парень.

— Отгони ее в ремонт, чтобы наверняка не подводила. Все же порой придется и на ней гонять по городу.

— А княгиня не станет серчать?

— Когда ты начал беспокоиться об этом? — удивился я.

— Она у вас важная, — пробасил Фома и почесал затылок. — И подводить ее мне очень не хочется.

— Это ты призраками впечатлился?

— А он у нее не один? — ахнул парень.

— Дай срок и у нас в доме их будет несколько, — пообещал я.

— Шутки у вас сегодня, вашество, — проворчал Фома.

Я не стал отвечать и направился к порогу.

Телефон зазвонил, когда я поднимался по ступеням к дверям дома. Я вынул аппарат из кармана, на экране высвечивался номер Суворова. Улыбнулся и нажал на кнопку, принимая звонок:

— Внимательно слушаю вас, Алексей Михайлович.

— Привет, адвокат Павел Филиппович, — послышался в динамике голос старого друга. — Ко мне приехала наша умница Алиса Белова и рассказала одну занимательную историю о том, как сегодня мертвая девушка Оксана давала показания жандарму Иванову.

На заднем фоне я услышал весёлое девичье хихиканье.

— Было дело, — не стал отрицать я. — Белова до сих пор гостит у тебя?

— Ага. Отоспалась с ночного дежурства и сразу же прибыла ко мне. Вот думаем, чем бы заняться. Как насчёт прогулки по Михайловскому проспекту в теплый вечер?

— Почему бы и нет? — ответил я. — Только я совсем недавно прибыл от дражайшей бабушки. Так что смогу встретиться через час, не раньше.

— Прекрасно, — тут же произнес Суворов. — Тогда до встречи. И будь готов выложить всякие душещипательные подробности.

Динамик телефона замолчал, и я убрал его в карман. Отпер дверь и вошел в дом.

В темноте гостиной послышались какие-то шорохи, и тихие голоса. Я остановился. Нахмурился, вглядываясь в полумрак. Щёлкнул пальцами, призывая тотем. Прикрыл глаза, привыкая к силе, которая потекла по венам. И добавил к первому пню ещё пару. Они заворочались, опрокидывая кресло в приемной.

— Погром решил в доме устроить? — послышался из темноты ехидный голос."

"По лестнице спустилась полупрозрачная Любовь Федоровна. Она зависла над полом на площадке перед ступенями, и с интересом посмотрела на меня.

Я вздохнул и нехотя убрал тотемы. Поёжился. От того, что я резко отрезал себя от источников силы, меня начал бить лёгкий озноб:

— Да показалось, что в доме кто-то есть, — пояснил я и нахмурился.

— Все верно, — подтвердила Виноградова. — Я есть.