Чехов. Книга 11. Трофей некроманта

Покосился в его сторону и осторожно проговорил:

— И вам доброго вечера, господин хороший. Уж не знаю, как вы здесь оказались…

— Меня зовут Василий Козырев, — представился призрак, приосанившись. — Решил переехать к вам. Может, на время. А может, и навсегда — смотря, как меня тут привечать будут.

Козырев обернулся ко мне и произнёс:

— Я был прав, некромант. В твоем доме живет много очень интересных людей. И я здесь придусь к месту…

Фома никак не стал комментировать заселение в дом нового жильца. Просто кивнул, показывая, что принимает факт знакомства.

— Быстро ты съездил, — сменил я тему разговора.

— Так дороги вечером пустые, — ответил Фома. — И машина летит, как ветер. Вот и обернулся быстро.

Он подошел к столу, взглянул на лежащий в коробке колпак и вкрадчиво уточнил:

— А это что такое?

— К нам в гости заглянул господин Рипер с помощником, — ответил я. — Глава «Сынов» решил поздравить меня с восстановлением в практике. И сделал такой вот странный подарок.

— И впрямь странный, Павел Филиппович. А вы уверены, что это добрый знак? Может, это намек какой, вашество? — уточнил Фома.

— Намек?

— Какой обычно лихие люди делают. Я в газете читал, что одному человеку на порог подбросили свиную голову. А другому тухлую рыбу прислали с доставкой."

"— Врут! — фыркнул Василий. — Вот сами посудите: ни один разносчик не стал бы тащить рыбу или голову свинячью.

— За деньги и не такое принесут, — возразил Питерский и насупился.

— Вряд ли Рипер стал бы намекать на что-то подобным образом, — заметил я.

Помощник неожиданно втянул носом воздух, затем поморщился и громко чихнул. А потом с тревогой произнёс:

— Нехорошая это вещь, которая в коробке, вашество…

— Я уже это говорил. И даже показывал, — ответил за меня Козырев. Но в голосе призрака я не услышал привычной иронии. Будто Василий пытался произвести впечатление на Фому. Но на деле он словно побаивался моего слуги, потому как вдруг начал мерно мерцать.

— Это проклятый предмет, — продолжил слуга. — Одушевленный.

— Как тот деревянный человечек, который едва не устроил разлом в нашем доме? — напрягся я.

Фома замешкался. А затем ответил:

— Ну, не совсем… Я чую, что эта штука куда страшнее.

Я отшатнулся, словно передо мной на столе лежала ядовитая змея. А в следующее мгновение в голове у меня раздался едва различимый шепоток, который уверял, что колпак совершенно безопасен.

«Только прикоснись, некромант. Попробуй… испытай себя… ты не пожалеешь. Мы сможем многое… Тебя станут слушать, чтить. Тебя будут боготворить. Я сделаю так, что каждое твое слово станет чьей-то молитвой…»

Голос внутри моей головы становился все сильнее и громче. Он настойчиво просил… или требовал…

— Вашество!..

Голос Фомы привел меня в чувство, и я резко вздрогнул.