Чехов 7. Императорская охота

Я уверена, что все произошло, как и было должно. И как бывшая судья считаю, что ты поступил правильно. И думаю, что твой отец оценил…

— Мне все равно, что он думает о происходящем, — мрачно отозвался я.

— Каждый наш поступок влияет на семью, — строго заметила бабушка. — Ты ее часть. Пора это принять.

— Может, однажды…

— Нет, Павел Филиппович, — перебила меня женщина. — Ты — Чехов. И пришло время начать отвечать за каждый свой поступок.

Она тяжело вздохнула и задала странный вопрос:

— Ты уже получил письмо из канцелярии императора?

— Да. Только что открыл.

— Дай угадаю, тебя пригласили на императорскую охоту. Верно?

В груди похолодело от неприятного предчувствия.

— Все так, — осторожно подтвердил я.

— Значит, все же пришло это время…

Она сказала это со странной интонацией, в которой послышалась обреченность.

— Что происходит? — напряженно осведомился я.

— Ты должен приехать ко мне сегодня на обед. И это не обсуждается.

Бабушка не стала ждать от меня ответа и бросила трубку. В каждом коротком гудке звучала тревожность, которая затопляла мое сознание. Софья Яковлевна никогда так не поступала, и значит причина для этого была впрямь серьезная.

Куратор

Я с тоской посмотрел на другой конверт серого цвета, который лежал на столе Нечаевой. Документ, который был внутри, я изучил внимательно. И запомнил каждое слово.

'Уважаемый Павел Филиппович Чехов. Комиссия адвокатской палаты доводит до вашего сведения, что на ваше имя была составлена и подана жалоба, в которой указано, что вы нарушили правила адвокатской этики и ухудшили положение своего клиента. Жалоба была зарегистрирована в канцелярии.

Комиссия должна собрать все необходимые сведения, после чего по вашему делу будет назначено заседание'.

— Вашество, что-то случилось? — раздался голос Фомы, вырывая меня из раздумий.

Я поднял взгляд. Парень стоял в дверном проеме и казался взволнованным.

— С чего ты взял? — уточнил я.

— Я вас звал на завтрак, а вы не слышали. Ежели человек не желает утром есть, то наверняка случилось что-то дурное.

— И не поспоришь, — усмехнулся я и направился в сторону кухни.

— Я беспокоюсь за нашу женщину, Любовь Федоровну, — негромко сообщил парень, пока мы поднимались по лестнице.

— А что не так?

Фома вздохнул:

— Она от телевизора не отходит. Смотрит этот зомбоящик целыми днями. Я не знаю, как она раньше себя вела, но сейчас сидит в своей комнате и щелкает по кнопке пульта.

— Ты же понимаешь, что она долгое время провела в этом доме одна, в изоляции. Мир вокруг изменился. И ей надо многое узнать, — пояснил я.

— Как скажете, княжич, — согласился слуга. Да только я переживаю.

— В любом случае Виноградова у нас довольно умная дама. И если мы заметим, что это увлечение станет мешать ей… хм… жить, проведем с ней беседу.