Чехов 7. Императорская охота

Но на самом деле… — он поднял на меня глаза, — я не был готов стоять у его могилы. Мы ведь с ним так ни разу и не поговорили. Я не знал, выбрал ли он меня наследником, потому что считал достойным или оттого что у него не было другого выбора.

— Выбор у него был, — возразил я. — Он мог бы оставить все своей супруге. Но решил иначе. А значит, верил в правильность своего выбора.

— Вы в этом уверены? Или решили меня пожалеть? — колко осведомился жандарм.

— Он не задержался на этом свете, — напомнил я. — Я видел, как он уходил. Его душа была спокойна. А значит, решение было осознанное и не вызывало у него сомнений.

От этих слов парень посветлел. Коротко кивнул и сунул скомканный фартук в карман.

— Мать любила князя. И никогда не говорила о нем плохо. Хотя не принимала его помощи. Даже когда она нам была нужна. После смерти матери я не стал отказываться от высокого покровительства. Решил, что имею право взять то, что дают.

— Вы же знаете, что о вас говорят? — вкрадчиво спросил я.

— Что? — насторожился Дмитрий.

— Вы заработали себе репутацию. Никто не посмеет сказать, что молодой Шуйский купил должность главы отдела. Вы достойны своего места под солнцем. Вы могли бы пойти легким путем, но выбрали иной.

— Без отца меня бы не пустили так высоко, — с горечью признал парень."

"— Будь вы олухом, не помог бы даже сам император, — возразил я. — Вам бы выдали почетное место главного архивариуса и выплачивали жалование, пока вы не получили наследство и не ушли на покой.

— Возможно, — он пожал плечами.

— Как вы надумали поступить со вдовой своего отца? — решил я сменить тему.

— Я не хочу воевать с женщиной, — отмахнулся парень.

— Но и оставлять змею на груди недальновидно, — заметил я.

— Потому я отослал ее в небольшой городок у моря. И оно не северное, — тут же уточнил он. — Там хороший особняк и виноградники, которые обеспечат женщине безбедную жизнь.

— Щедро, — кивнул я.

— Она все же была женой князя. И наши разногласия не повод оставлять ее без содержания. В конце концов, я не чудовище, которым она меня считала. Мы могли бы с ней поладить. Слуги отзываются о ней с теплом.

— Вы уже переехали в особняк Шуйских?

Иванов замялся и неожиданно признался:

— Не могу себя заставить остаться там насовсем. Тот дом просто огромен. И все в нем какое-то чужое. Вы наверняка выросли в таком, Павел Филипович. А мне довелось жить в небольшом домике в тесном переулке с окнами, выходящими на табачную лавку. И быть может, снаружи особняк казался жалким, но был уютным и теплым. Когда матери не стало, я переехал в квартиру. Я уверял себя, что мне просто не хотелось беспокоиться о ветхой крыше и проседающих балках. Но на самом деле оставаться там в одиночестве было невыносимо.

— Вам пора принять наследие своего отца. И семейный особняк тоже.