Чего желает джентльмен

Он был ее послушным невольником и знал это…

Когда они лежали, удовлетворенные и опустошенные, у нее было ощущение, будто ею действительно полакомились. Ноги – точно желе. Внутри как будто разлилось растопленное сливочное масло. Мозг отказывался формулировать и удерживать мысль. Когда Маркус обнял ее, нежно баюкая, Ханна только и смогла, что уткнуться носом ему в грудь и зевнуть.

– Вот, значит, как? – со вздохом заметил он.

– Что – как? – промурлыкала она, борясь с дремотой. Сначала кошмарное возвращение Дэвида, потом этот… разговор с Маркусом. Ханна тихо засмеялась. Какой разговор? За весь вечер они едва обменялись парой фраз. О чем она думала? Ах да: как же она устала, сил нет…

– Ничего, дорогая, – ответил он тихо, засмеявшись. Обнял ее за талию свободной рукой. – Я наконец придумал, какой из загородных домов тебе подарить. Я ведь обещал тебе дом. Уверен, тебе отлично подойдет Эйнслипарк. – Маркус зевнул.

Ханна лишь улыбнулась, не открывая глаз, и провалилась в сон, согретая его теплым дыханием.

Глава 18

Какой чудесный сон! Это было первое, о чем подумала Ханна, проснувшись утром. Маркус сказал, что никогда не хотел, чтобы она уезжала. Он обнимал, любил ее прямо на туалетном столике, обладал ею с такой страстью, что тело покрылось мурашками, когда она вспомнила об этом. Ханна могла бы поклясться, что и сейчас ощущает настойчивое прикосновение его рук…

Его пальцы пробежались по руке, коснулись плеча. Когда он перевернул ее на спину, она испуганно вздрогнула. Это не сон? Губы Маркуса легко коснулись ее губ и замерли.

– Доброе утро, – прошептала Ханна.

Он улыбнулся.

– И правда, утро очень доброе.

Она сцепила руки у него на шее, привлекая к себе. Он очутился в ее объятиях, словно это была самая естественная вещь на свете.

Маркус устроился сверху, опираясь на локти. Пальцы их рук переплелись, а поцелуй был жарким и глубоким, предвещая новую вспышку страсти. Он развел ее руки в стороны и завел за голову. Теперь она лежала, распростершись под ним.

– Держись, – промурлыкал он, но она почти не слышала его – так громко стучала кровь в висках – и уцепилась за резное изголовье кровати. – Держись и не отпускай.

Ханна кивнула. Тело ее вдруг выгнулось дугой, а он тихо засмеялся, обнимая ладонями ее грудь. Потом наклонил голову – и Ханна забыла обо всем на свете.

Это было… О небо! Это была не любовь, а поклонение. Маркус опустился на колени возле ее колен, склонился над ней и провел жадным языком вдоль горла, по руке, добрался до груди. Его губы увлекали ее в водоворот умопомрачительных ощущений…"

"Отдаваясь ему с ответной страстью, Ханна тем не менее испытала и приступ страха. Поцелуй, пристальный взгляд в глаза – ее тело с готовностью откликалось, реагируя с поразительной быстротой.