Болевой порог. Вторая чеченская война

Мне было чертовски обидно, ведь в СКВО мы писали рапорта оба. Там ему вновь пришлось пройти подготовку и после четырёх месяцев бесконечных марш-бросков и стрельб отправиться в Чечню.

По прибытии в красивый южный город нас расположили в казармах пустого полка. На кроватях отсутствовало постельное белье, и мы спали, не раздеваясь, укрываясь бушлатами. Пустая часть являлась следствием убытия полка на боевые. Сердце от такой информации билось чаще. Многие довольно переглядывались, особенно те, кто был сыт по горло уставом. Мне вновь пришлось заводить друзей из числа пехоты. Так я встретил Фому родом из Кургана. Он служил в первом батальоне, и у нас имелись общие знакомые. На третий день присутствия в части нас построили на плацу. Кто-то из штабных просто и ясно ознакомил нас с обстановкой, предлагая идти в отправку вслед за полком. Конечно, мы согласились, ведь среди двухсот человек стояли парни из Сибири и Урала. Да и в части нам не понравилось. Слишком много дагестанцев там шлялось, и за три дня мы уже успели трижды подраться. В основном по мелочи, из-за значков классности, гордо сияющих у нас на груди. Но первое впечатление было испорчено, и даже те, кто не хотел воевать, всё равно поехали с нами.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Терский хребет. Конец ноября

– Аллё, Титов! – крикнул Гера. – От Скачкова есть новости?

– Какие новости в рембате могут быть? – недовольно отозвался Сергей.

– Что, даже записку зампотех не привёз?

– Скачков писать не умеет, – ответил сержант."

"– Ты так и будешь орать из кустов? – засмеялся Герасимов.

– Отстань, мне некогда, – огрызнулся Серёга, спускаясь к ручью с котелками.

Саню с машиной отправили в Толстой-Юрт на замену стартёра, а Титов остался в пехоте. Серёга сидел у ручья верхом на срубленном дереве. Сняв сапоги и портянки, он проткнул иголкой нарыв на ноге, аккуратно выдавливая гной. Рядом на корточках сидел Бригадир. Его руки яростно натирали песком котелки, ложки и вилки, ополаскивали посуду в холодной воде. Вилки солдатам не положены. Пехотинцы их отняли у полковых поваров, когда приходили бить морды. Автоматы лежали на коленях сержанта с полными рожками на сорок пять патронов. Титов их отнял у пулемётчика Тошибы, ссылаясь на то, что ему и Скачкову такие рожки не пригодятся.

– Рембат – это глубокий тыл, боец, – объяснял Серёга обидевшемуся Тошибе, – с кем ты там воевать будешь, «слоник»?

Но Тошиба молчал в ответ. Он по своей привычке еле слышно шипел и ненавидел Титова сквозь прорези своих самурайских глаз.

– Молчишь? Вот и молчи, а мне идти надо. Вдруг завтра «чехи» в атаку попрут. В общем, свободен, воин.

Скачков посмотрел неодобрительно на Титова, но промолчал, покачав головой.