Чеченец. На разрыв (СИ)

В глубине души я молила о том, чтобы моя внешность оттолкнула любого, кто мог бы посмотреть на меня с желанием. Я хотела скрыться от мира за маской уродства, чтобы больше никогда не чувствовать себя жертвой мужских страстей. Но вместе с тем, разрывало меня на части от мысли, что Марат, теперь мой муж по принуждению, в эти моменты может быть с кем-то другим. Это чувство предательства, смешанное с ревностью и унижением, было похоже на тысячу зазубренных ножей, вонзающихся в мое сердце.

А ведь я даже не влюблена в него… и не была влюблена. Тогда почему мне настолько адски больно? Я стояла перед зеркалом, и слезы, беспощадно скатываясь по моим щекам. Мои руки дрожали, когда я касалась холодного стекла и своего мерзкого отражения, ища в нем ответы, которых так и не нашла. Моя душа была раздавлена, и я чувствовала себя настолько потерянной и одинокой, что даже мысль о будущем казалась мне невыносимой. Очень хотелось…хотелось исчезнуть. Просто навсегда уйти. Туда, где больше не больно. Я ведь здесь одна. Я могу…

Бросилась в ванну, но там нет ни одного острого предмета. Подошла к окнам, но все они заблокированы. От отчаяния я взвыла.

«Жить будешь столько сколько я захочу» - так кажется он сказал. Мой палач и теперь и мой муж, хозяин."

"Жить, чтобы быть кем? Тряпкой? На кого я теперь похожа? Я осторожно сняла с себя одежду, и передо мной открылось мое измученное тело. Оно было таким худым, что ключицы торчали наружу, а ребра выступали под кожей. На мне еще можно было увидеть следы шрамов от ожогов и порезов – молчаливые свидетели моего падения. От одного вида своего тела меня охватило отвращение, и воспоминания о насилии, о тех моментах, когда меня били и топтали, навалились на меня с новой силой. Это было так болезненно и ужасно, что я почувствовала, как в горле подступает комок. Ударила кулаком в зеркало. Порезав руку…но мне было наплевать. Я быстро натянула на себя одежду, пытаясь скрыть от собственных глаз свое истощенное тело. В этот момент я осознала, что, возможно, это и к лучшему, что Марат больше меня не желает. Что, может быть, моя невидимость в его глазах – это моя защита, мой щит от дальнейших унижений. Я пыталась утешить себя этой мыслью, но в глубине души я понимала, какой это печальный и трагический вид ""благословения"". Быть нежеланной, чтобы избежать боли – какой жестокой и несправедливой казалась мне эта сделка. Но теперь я попала совсем в другой мир, и выбора у меня не было, и каждый день я должна учиться принимать свою новую реальность, какой бы мрачной она ни казалась.

Когда Марат вернулся поздно ночью, я лежала в постели, притворяясь спящей. Его шаги направились в ванную, и звук льющейся воды скоро заполнил тишину номера.