Чеченец. На разрыв (СИ)

Но в глубине души я чувствовал некое волнение. Впервые кто-то вызвал во мне такой интерес, такую страсть. Я хотел ее. Не только тело. Мне хотелось ей нравиться…Вроде как и насрать, но где-то грызет червяк, где-то крутит самолюбие почему не смотрит на меня как на Бога. Она начала шевелиться, медленно пробуждаясь. Я не отводил взгляда, наслаждаясь моментом. Когда она открыла глаза и встретилась взглядом со мной, я увидел в них сонное удивление.

И этот ее запах, эта розовость ее кожи, эти губы такие наивные, изогнутые…роскошное тело. Блядь, я захотел снова. Так захотел, что скулы свело. Пока трахал чуть ли не выл от удовольствия. Ее теснота сводила с ума, как и длинные светлые волосы, как и тонкая талия и упругие ягодицы, которые я мял и давил. Держался за ее грудь и в голове нарастал гул. Меня в ней перло все, вставляло как наркомана. Соски сжимал, крутил и простреливало в яйцах. Когда кончал выкрутило всего, скорежило. Орал и буквально заливал ее спермой. Блядь фабрика спермы какая-то на нее вырабатывалась. Она в душ пошла, а я чувствую, что не нажрался. Что я все еще голодный. И жрать ее буду теперь постоянно до оскомины на зубах. Со мной поедет.

***"

"Я завел свой джип, почувствовав, как мощь машины откликается во мне, люблю свою тачку. Всегда выбираю как телку, покупаю с любовью. Чтоб щелкнуло, чтоб, блядь, встал на нее. И насрать на цену. Машину всегда ласково «девочка». Двигатель ревет и дух захватывает. Рядом сидела Алиса, уткнувшись в окно, словно пытаясь убежать от реальности. Я ухмыльнулся, вглядываясь в ее профиль. Она была чертовски красивой даже утром, без косметики, растрепанная, в порванном платье, и это только добавляло удовольствия от осознания, что она теперь моя. У Марата Салманова всегда все самое лучшее. Я не особо заботился о том, что она обо мне думает. На самом деле, мне было всё равно. Она может думать, что хочет, но ей придется смириться. ""Красивые места здесь, правда?"" – спросил я, не ожидая ответа, когда мы въехали на закрытую территорию одного из самых дорогих жилых комплексов. Мне было всё равно, что она думает о пейзажах за окном. Меня интересовала только она. Она молчала, и я усмехнулся про себя. Ее молчание говорило больше, чем любые слова. Она была напугана, но и это не имело значения. Я знал, что смогу управлять ею, как управляю своей машиной – с легкостью и уверенностью. Во время поездки я размышлял о том, как изменить ее жизнь. Я представлял себе, как она будет приспосабливаться к моему миру, как будет следовать моим правилам. Я представлял себе ее страх, ее сопротивление, но также и момент, когда она, наконец, поймет, что все это бесполезно. Я не был человеком, который беспокоится о чувствах других. Я всегда знал, чего хочу, и всегда это получал.