Чебурашка

Пока хозяйка умывается и переодевается, я иду на кухню, обжариваю подсохший хлеб и готовлю яичницу с помидорами.

— О! — улыбается она, заходя на кухню. — Ты что, уже завтрак сварганил⁈

Мы хрустим гренками, трескаем яичницу и пьём растворимый кофе из приплюснутой коричнево-бордовой банки с пышнобёдрыми индианками. Диктор по радио бодро сообщает о надоях и сотнях центнеров чего-то с гектара.

Косые лучи утреннего солнца пронизывают слегка задымлённую после моей готовки кухню, мы щуримся, строим планы на ближайшее будущее и тщательно обходим стороной мои «гипнотические» способности.

После завтрака, не откладывая в долгий ящик, принимаемся за дело. Раскладываем шаблоны, обводим и вырезаем, комплектуя наборы готовых деталей. Вернее, всё это делаю я, а Катя конструирует из журнальной выкройки лекала других размеров.

Работёнка та ещё. Удовольствия от неё я точно не получаю. Даже не представляю, что бы меня могло заставить посвятить вот этой дребедени всю жизнь. Ну, а Катюха хочет этого всем сердцем. По-хорошему, надо было бы ей сказать, что ездить и поступать смысла нет. Только нервы, время и деньги потратит. Но как сказать-то?

Полдня мы возимся с этим делом, а потом я всё сгружаю в сумки — в свою и в Катькину — и собираюсь домой. На остаток дня даю ей выходной. Прошу её как следует отдохнуть и выспаться перед тем как завтра мы начнём шить и ставить фурнитуру.

— Пообедаешь? — спрашивает Катя.

— Нет, пойду. Не буду тебя мучить и заставлять готовить. Там бабушка должна прийти, а два обеда я точно не осилю. Если хочешь, пошли ко мне.

— Лучше спать лягу, — мотает она головой.

— Ну, хорошо, отдыхай, отсыпайся, а завтра приходи пораньше. Будем…

Я хочу сказать, что мы будем строчить, но не успеваю. По прихожей разносится трель звонка.

— Твои что ли приехали? — удивляюсь я.

— Они через два дня ещё только… Может, Антошка из лагеря примчался?

Она пожимает плечами и делает шаг к двери. Щёлкает замок, и дверь приоткрывается. Раздаётся фырканье и в щель протискивается мелкая собачья морда. Пёс скребёт лапой и настойчиво что-то пытается «сказать».

— Шарк, фу! — раздаётся неприятный, но знакомый голос. — Это… извини, он у меня невоспитанный. Ты же Катя, да? Я во дворе у бабушек спросил, где тут девушка симпатичная живёт, а они такие, Катя что ли? Ну, да, говорю, Катя. Они мне номер квартиры и сказали. Я вообще у бабушек всегда доверие вызываю. Я Алик… Альбертом можешь называть… Ты одна дома?

Нет, не угадал, не одна. Здесь ещё я и один очень тёмный доктор…

15. Милый мальчик Алик Черепанов

— Вообще-то не одна, — хмурится Катя. — А ты чего хотел-то?

— Да просто в тот раз, помнишь, ты когда с Костром шла… ну… как-то неправильно получилось, не познакомились…

— А как ты узнал, что я в этом доме живу?

Катин голос звучит настороженно.