Чебурашка

Блин… Сантехник не выходит из головы. Мент, мне кажется, вообще не обратил внимания на мои слова, касательно того, что я уже видел предполагаемого убийцу. Надо снова к Вите идти, он конечно понтовитый пижон, но, думаю, такими-то делами шутить не станет.

Постепенно от Вити и от дяди Гриши мысли перескакивают на моё нынешнее положение, на новую жизнь, так похожую и так непохожую на то, что хранят мои воспоминания.

Безусловно я кайфую, вдыхая аромат эпохи своей юности. Здесь и воздух слаще, и вкусы ярче, и чувства глубже. Да только вот… есть один нюансик. Как говорится, не стоит путать туризм и постоянное место жительства. Поначалу я был восторженным и обалдевшим от счастья и кайфа туристом, а теперь превращаюсь в местного жителя. Оседаю, заново прорастаю в действительность и становлюсь частью исторического ландшафта.

А это значит, что пора мне уже начинать чего-то хотеть — не удовлетворения физиологических потребностей, не сна, вкусной еды и физической любви, а чего-то большого и светлого.

Я, конечно, занимаюсь развитием, внося посильный вклад в улучшение собственного будущего, расту физически и интеллектуально, но для чего? Для того, чтобы сделать Тёмного Доктора, сидящего внутри меня более удачливым и немного более счастливым?

Но я не желаю снова становиться Тёмным Доктором. Вообще не хочу. А почти всё, что я сейчас делаю, делается для удовлетворения именно этой сущности. И саморазвитие, и зашибание деньги, и вынашивание планов мести Алику, и даже завоевание сердца прекрасной Виктории происходят по повелению и для удовлетворения той части меня, которую я уже привык называть Тёмным Доктором.

Я выхожу из двора, перехожу дорогу и оказываюсь на бульваре, на серединке. И тут же слышу, как меня окликают.

Блин, ну почему надо тусоваться именно здесь! Я ведь уже пришёл, уже почти дома.

— Костёр! — кричит Наташка Луткова из параллельного класса. — Иди к нам!

На лавочке сидят девчонки, а перед ними красуются, распускают хвосты пацаны. Цепень и Вика тоже здесь. Если бы не она, я бы просто прошёл мимо. Эта группка… не сказать, что они мажоры, но такие, типа самые крутые. Сильные спортивные парни, красивые спортивные девушки. Самый топчик, в общем.

— Здорово, народ, — усмехаюсь я.

— О, народ! — смеётся Луткова. — Народ и партия едины!

Они все ржут, весёлые, в хорошем настроении.

— У тебя что со штанами-то? Мы хотели тебя в «Солдатское» позвать.

— Бандитская пуля, — усмехаюсь я. — И, к сожалению, некогда мне с золотой молодёжью жизнь прожигать.

— Да у него денег нет, — усмехается Цеп.

Усмехается-то он усмехается, да только во взгляде его нет ничего усмехающегося. Во взгляде у него курится злобный вулкан, способный в любую секунду начать извержение.