Чебурашка

— Думаешь, стоило её привлекать к нашему делу? — спрашивает Катя, после того, как Вика уходит.

— Ну, продажи, в любом случае, нужно делать, а с этим она точно справится. Всю жизнь в школе что-то продаёт. А двадцатка, мне кажется очень хорошая цена, учитывая, что в странах с развитой рыночной экономикой продавец зарабатывает намного больше производителя.

— Хорошо, что у нас экономика не развитая, — улыбается она. — А не разболтает она, где шьются американские «Джексоны»?

— Слушай, сейчас она, по крайней мере будет заинтересована в том, чтобы об этом никто не узнал. Иначе получится, что она носит палёный шмот.

— Не шмот, а шмотки. Ладно. Надо работать.

— Кать, держи, — я отдаю ей деньги, полученные от Вики. — Как раз тут твоя доля. Я с тобой не посоветовался по поводу «демонстрационного» экземпляра со скидкой. Так что это будет за мой счёт, а тут как раз твоя половина от полной стоимости.

— Нет, я с тобой согласна, хорошая мысль. В любом случае, ты начальник, как скажешь так и будет.

— Только не совсем понятно, что ты продавать собираешься, у нас всего-то несколько брюк.

— А мы ещё сошьём. Брезент отец обещал достать. Кроить я могу по лекалам, а ты как Анка-пулемётчица будешь строчить до потери пульса. До твоего отъезда надо штук десять хотя бы изготовить.

— Строчить я могу, а фурнитура-то?

— А за фурнитурой съездим.

— Куда? — удивляется Катя.

— В Москву. Давай? Сгоняем вдвоём. Туда и обратно. Утром улетим, а следующим утром вернёмся.

— А родителям что скажем?

— Скажем, что в поход идём с ночёвкой, — говорю я первое, что приходит в голову. — У нас ребята собираются. На рыбалку, вернее.

— Можно попробовать, — задумчиво кивает Катя и расплывается в улыбке. — Прилетим в столицу с рюкзаками, удочками и в резиновых сапогах. А что, классная идея. Надо только червей заранее накопать.

На девять дней тётя Таня предлагает мне забрать дядькины рукописи и сразу из столовой я иду к ней. Мы двигаем пешком по «50 лет…» практически молча. Идём, почти не разговаривая и думая каждый о своём. Не доходя до главпочтамта, сразу за остановкой, там где в будущем будет «Красное и Белое», сворачиваем направо, во двор.

Лужа подсохла, но всё равно занимает почти весь проезд, будто её питает подземный источник. Впереди гаражи, а справа трансформаторная будка. Я подаю Тане руку, помогая пройти вдоль лужи, и добираюсь уже до противоположного края, когда из-за будки выскальзывает человек и начинает удаляться от нас вдоль гаражей по направлению к дядюшкиному дому.

Там постоянно кто-то шныряет, так что я поначалу не обращаю на него никакого внимания, да только… Как только мы оказываемся у того места, откуда он вынырнул, со стороны будки раздаётся протяжный стон. Даже не стон, не знаю, а вопль, тоскливый и жалобный.