Чебурашка

Мне кажется, что я в состоянии одними лишь руками разорвать толстенный лист металла. Но проверять мы это не будем. Как-нибудь в другой раз.

Я подхожу к Чебурашке и распахиваю вмятую дверь. Потом хватаю за ворот Витю Шерстнёва и начинаю вытаскивать наружу, как моллюска из раковины.

— Я тебе мозги вышибу! — орёт он. — Я тебя…

— Сожми зубы! — приказываю я, отпуская его. — А теперь со всей дури долбанись лбом об руль!

Он добросовестно всё выполняет.

— Что он делает? — восклицает папа, подбежав ко мне.

— Папа, стой, не подходи, — останавливаю его я. — Тут человек раскаивается, похоже. Вылазь, Витя. Встань вон там, положи руки за голову. Повернись в другую сторону и не шевелись.

— Что происходит, Тёма? — испуганно спрашивает мама.

— Раскрыто преступление, я чуть позже расскажу. Сейчас подъедет милиция, не беспокойтесь, всё уже хорошо.

Всё уже хорошо. Три очень простых слова, которые ровным счётом ничего не передают. Разве можно тремя словами описать то ликование, которое происходит в моём сердце? Нет, не стоит даже пытаться…

Я наклоняюсь, поднимаю отломанное «ухо» моего Чебурашки и внимательно его осматриваю. Со внутренней стороны… блин… Оно оказывается двойным, и со внутренней стороны я замечаю слой тонкой жести, надломленный и смятый от удара. Из-под него торчит уголок полиэтиленовой плёнки.

Я тяну за этот уголок и вытаскиваю запаянный в полиэтилен сложенный вдвое тетрадный лист бумаги и, приложенный к нему, небольшой плоский ключ. Быстро убираю находку в карман и отгибаю внутренний слой сильнее, но ничего больше не обнаруживаю. Кладу «ухо» воздухозаборника в багажник и поворачиваюсь в сторону, откуда мы только что приехали.

Оттуда несётся вой сирен и идёт полярное сияние от проблесковых маячков. Уже через мгновенье на перекрёсток врывается целая милицейская автоколонна и перекрывает движение во всех направлениях.

Капитана Витю Шерстнёва запихивают в «бобик» и увозят восвояси, а меня с родителями приглашают на разговор. Завтра, не сегодня. Придётся, кажется, воспользоваться своими возможностями, чтобы товарищи не раскручивали факт, что я их надул с иконой. Теперь-то уж скрыть Чебурашку не удастся.

Подбегает Катюха и бросается мне на шею.

— Спасибо, Тёмочка, — шепчет она, заливаясь слезами. — Спасибо, миленький…

Переволновалась бедная.

— Катюш, да ты что, какое ещё спасибо, глупая. По другому-то разве ж могло быть? Главное, всё хорошо, так что теперь не пропадём. Теперь заживём, да? Ну всё-всё, не плачь!

— Этот Альберт пришёл и сказал, — мотает головой Катя, — что с тобой что-то страшное случилось, что тебя скорей выручать надо!

— Кать, ты что, меня выручать помчалась?

— А что конкретно случилось, он сказал?

— Да, сказал, тебя менты схватили без прав, и надо от них откупиться, взятку им дать.