Чебурашка

Волосы рассыпаются, налезают на глаза и она привычно сдувает чёлку, выпятив нижнюю губу.

— Проходи, — отступаю я, давая ей больше места.

— Артём, — серьёзно говорит она. — Кое-что случилось.

— И что же? — удивляюсь я.

Она расстёгивает спортивную сумку и достаёт из неё бумажную папку.

— Я разбирала рукописи твоего дяди…

— Да, я знаю, но это уже сто лет длится.

— Правильно, — кивает она. — Но не в этом дело. Возьми.

Я беру папку из её руки.

— Рассказ? — поднимаю я брови. — И что, думаешь, стоит его номинировать на Ленинскую премию?

— Открой, — серьёзно говорит она.

Я задерживаю на ней взгляд и невольно улыбаюсь. Растрёпанная, румяная и взволнованная. Она стоит посреди прихожей и с её цигейковой шубки стекают капли тающего снега.

— Открой! — настойчиво повторяет она. — Там что-то очень и очень интересное.

— Ну, ты меня прямо заинтриговала.

Я открываю папку и вижу небольшую пачку из листов с отпечатанным на машинке текстом. Пожимаю плечами.

— Что? Читать что ли?

— Ну, ты раздевайся пока.

Я откашливаюсь и начинаю читать вслух:

— Боцман. Рассказ… Что?

— Да, Тёма, Боцман. Тот самый, ты слышишь? Это про того самого Боцмана! Про него и про жёлтый «запорожец»! Да читай ты уже!

26. Моя жизнь среди пиратов

Дальше идёт рассказ о жестоком директоре детского дома, ломавшем и калечившем психику воспитанников. О нём говорили, что он бывший моряк, он носил тельняшку, а в его кабинете висел барометр и была книжная полка с «Островом сокровищ», «Наследником из Калькутты», «Капитаном Педро», «Молодым волком» и «Одиссеей капитана Блада».

Боцман и Парус по ночам пробирались в его кабинет, брали книги и читали под одеялом, подсвечивая страницы фонариком. А потом пересказывали истории остальным детям.

Всё это я пробегаю глазами, включая историю, как повзрослев, они действительно стали пиратами, хотя и сухопутными, заделавшись натуральными уголовниками. Вопрос «тварь я дрожащая или право имею» был однозначно решён ими в пользу «право имею». В общем, Боцман и Парус превратились в безжалостных преступников. Но при всей их социопатии, они продолжали хранить искреннюю и нерушимую дружбу.

Впрочем, в итоге разрушили и её, ибо начав разрушать, невозможно остановиться. Это, кстати, одна из идей рассказа. Далее в нём повествуется о том, что в криминальном сообществе произошёл конфликт, перешедший в настоящую войну, скрытую, впрочем, от глаз обывателей.

Один авторитетный вор, как истинный капитан Флинт, приватизировал общак или его часть. Тут в рассказе имеются несостыковки, требующие редактуры, но не суть. В общем, приватизировал и исчез из поля зрения со всеми несметными богатствами.

И никто не мог его разыскать, хотя желающих было, хоть пруд пруди.