Чебурашка

— И что, она уже вернулась? — как бы между делом спрашиваю я. — Не звонила пока.

— Нет, не вернулась. Решила в Москве остаться, я вчера с тётей Олей говорила. У неё же там тётка. Пока поживёт у неё, а когда устроится на работу, перейдёт в общежитие. А на следующий год снова будет поступать.

— Чего⁈ Решила в Москве остаться⁈

— Да, — усмехается мама. — А ты, раз так скучаешь, мог бы и сам тёте Оле позвонить или Антоше, хотя бы, узнать, как у твоей боевой подруги дела.

— Да, мам, мог… Позвоню…

— Сейчас-то уж чего звонить? Я ведь тебе уже всё рассказала…

Но я всё-таки звоню. Телефон её тётки у меня записан. Поэтому, когда мы возвращаемся домой, я нахожу номер и иду на главпочтамт. Захожу в кабинку, бросаю пятнадцатикопеечную монетку в прорезь автомата и набираю нужную комбинацию цифр.

— А Кати нет дома, — поясняет тётя. — Она придёт вечером, попозже. Пошла устраиваться на работу, а потом ещё с друзьями погулять немного. Так что звонить нужно завтра.

С друзьями? С какими, нахрен, друзьями? Капец… Разница во времени у нас четыре часа, значит позвоню завтра утром. У неё будет утро, а у меня уже день. История меняется на глазах… Не замахнуться ли на что-то большее? На спасение империи, например… Блин, но какого хрена она не возвращается? Вопрос остаётся без ответа и напоминает неприятную ссадину. Вроде и ничего страшного, но, с другой стороны, и хорошего тоже мало…

Я снова возвращаюсь домой, переодеваюсь и иду в гараж. Пора заняться своим новым другом. Автослесарь из меня тот ещё, конечно, но, как говорится, глаза боятся, а руки делают.

Открываю ворота, выкатываю Чебурашку и примеряюсь, соображая, с чего бы мне начать. Для начала, думаю, сниму и вытащу сиденья, потом обшивку дверей. Её, блин, хрен снимешь с кондачка… Завальцована сучка. Половое покрытие, потолок… М-да…

Открываю багажник. Запаска, грязные тряпки, какие-то поршни, или хрен знает, что это… Тормозные вроде цилиндры… О, клаксон знатный… Под правой фарой проржавело всё… Походу придётся полностью всё снимать с кузова, кроме движка… Это не только для того, чтобы найти клад, но и чтобы привести дружка в порядок.

Нужно зачистить ржавчину, кое-где зашпатлевать вмятинки, зашлифовать… Блин, стёкла тоже наверное, придётся снимать. Да, ёлки, работы здесь охренеть сколько, конечно. Ну, до восемнадцатилетия время есть.

— Чебурашки, чего делаете? — долетает до меня насмешливый голос.

Я оборачиваюсь и вижу… вот тебе раз… Я вижу идущую ко мне Вику.

— Бонжурчики, — киваю я. — Вот, смотрю, с чего начать. Хочу сделать из него офигенную тачку.

— А он разве уже не офигенный?

— Офигенный, но пока ещё не максимально.

— Страшно представить, каким он будет, когда достигнет максимума, — улыбается она.

— Неотразимым. Как и я.