Чебурашка

Он несётся по середине и до последнего момента не понимает, с какой стороны я буду его обходить — слева или справа.

Я решаю идти слева. Чуть подруливаю и, не прекращая разгона, херачу вперёд. Заметив что я сейчас вырвусь, он тоже бросает машину влево, но я больше не собираюсь скидывать скорость и пру напролом. А дополнительно к этому ещё и начинаю давить на клаксон. Получается громко и страшно.

Не знаю, от звука ли гудка или от моей решимости и нежелания уступить, а может, глянув в зеркало и поняв, что через секунду я его протараню, он резко дёргает руль вправо. Не справившись с инерцией, вильнув задом, как ветренная девица и не в силах удержаться, его «Волга» начинает рыскать.

Цеп пытается обуздать своего рысака, резко тормозит, блокирует колёса и срывается вправо и уже через мгновенье налетает передним колесом на высокий бордюр. Машина вылетает на газон и, сделав оборот вокруг оси, срывая колёсами широкие полосы дёрна, останавливается.

Мы почти у финиша. Вернее, у финиша я, а Цепень на газоне. Я торможу и выхожу наружу. Цеп тоже выскакивает и начинает метаться вокруг своего подбитого скакуна.

— Сука! — орёт он. — Сука! Сука! Сука! Ты меня с дороги сбросил! Сука!

Бедный, он хватается за голову, глядя на то, во что превратилось колесо и, возможно, помимо колеса ещё кое-что. Что-то, что пока не видно.

— А ты, как выяснилось, не джентльмен, — усмехаюсь я.

Подбегают болельщики.

— Если бы он меня не выдавил, я бы пришёл первым! — орёт Цеп.

— Ты проехал половину дистанции, мешок, — усмехаюсь я. — Полтос завтра в школу принеси.

— Хер там! — орёт он. — Я выиграл! Ты меня подрезал!

— Чего? Ты дурак что ли? Все видели, что ты творил. И наблюдатели скажут, что ты развернулся, не доехав до конца.

Вскоре подбегают наблюдатели.

— Цепень не по правилам проехал! — орут они.

— Засохните! — огрызается тот.

Я молчу, просто улыбаюсь и смотрю на него, как на насекомое, как на паразита, вытянутого из одного места.

— Если б ты сам жопой не крутил, не вылетел бы с дороги, — выносит вердикт Вика, и тут крыть Цепу уже нечем, на неё с матом и кулаками не попрёшь.

— Мы же видели всё! — кричат возбуждённые болельщики. — Цеп чмо! Как проигрывать начал, жопой закрутил! Цепень сосёт! Чебурашка победил! Чебурашка! Чебурашка! Че! Бу! Раш! Ка! Че! Бу! Раш! Ка!

— Да, заткнитесь вы! — орёт Цеп. — Заткнитесь, долбо**ы!

— Ну, что же, — говорю я. — Зло посрамлено, возвращаемся за стол.

Мне приходится делать две ходки, чтобы перевезти всех обратно. Всех, кроме Цепа, разумеется. Во второй раз я ныкаюсь по дворам, потому что по улице проезжает патрульная машина, а я не горю желанием налетать на проверку.

Девчонки разогревают голубцы, и все мы набрасываемся на них, будто месяц ничего не ели. Наташка усаживает меня по правую руку от себя, а Вику — по левую.