Часы Зигмунда Фрейда

Затем, в графе «диагноз», стояло – «посттравматический синдром, осложненный черепно-мозговой травмой».

А последняя графа была пустой, в ней стоял знак вопроса, и мелкими буквами приписано:

«Выяснить, куда была переведена и по какой причине».

И снова мир вокруг Норы закачался, как лодка на волнах. И голова заболела так, будто ее зажали в железные тиски. И кто-то сильными руками затягивает эти тиски все туже и туже.

Она стиснула зубы и потрясла головой, чтобы избавиться от наваждения. Голова взорвалась еще более сильной болью, но «тиски» разжались, и стало легче.

В это время у той крашеной блондинки, с которой разговаривала Нора, зазвонил телефон. Блондинка послушала, положила телефон и повернулась к Норе:

– Кувшинкина не вернется.

– Вот как? – проговорила Нора растерянно. – А как же я? Она просила меня приехать… Сказала, что это срочно.

– Чего не знаю, того не знаю. У нее дома что-то случилось. – И блондинка повернулась к своему компьютеру.

Нора поднялась из-за стола и вышла в коридор.

Мир перед глазами все еще колыхался, и голова болела, но вполне терпимо.

Но самое главное – Нора не понимала, что с ней происходит.

Она совершенно не помнила, что была в этой больнице, но запись в компьютере однозначно говорила, что она здесь была… ее лечили от посттравматического синдрома. Значит, у нее была какая-то серьезная травма. Да еще и что-то черепно-мозговое…

Почему же она этого совершенно не помнит?

Хотя, конечно, запись можно подделать. Но кому и зачем это понадобилось?

За такими мыслями она дошла до двери и вышла на улицу.

Холодный и ясный осенний день немного взбодрил ее, в голове прояснилось.

Она вышла не через главный вход, а откуда-то сбоку, просто шла, задумавшись, и выскочила в первую попавшуюся дверь.

На улице, в нескольких шагах от двери, курила женщина в розовом пуховике поверх дешевого спортивного костюма и в неуместных осенью темных очках.

Увидев Нору, она улыбнулась какой-то кривой улыбкой, помахала рукой:

– Здравствуйте, – удивленно взглянув на женщину, проговорила Нора. – Разве мы знакомы?

– Че, не узнала, что ли? – усмехнулась женщина. – Немудрено! Мой меня опять отделал! Недолго я на воле проболталась, опять сюда загремела! Ты посмотри, как он меня разукрасил!

Она сняла очки, и Нора увидела огромный синяк вполлица.

И едва зажившие ссадины, и свежий шов, идущий по щеке от глаза до уха.

– Что, хороша? – спросила женщина, увидев ужас в глазах Норы.

– Кто это тебя? – машинально спросила Нора незнакомку, отчего-то подойдя ближе.

– Как кто? – Тетка взмахнула рукой с сигаретой и поморщилась, очевидно, все тело тоже было в синяках, которые давали о себе знать. – Муж, конечно.