Часы, идущие назад

Папочка мой, этот самый Кучин из КГБ, держал в такой сараюшке винный склад – агентура тогда уже деньгами не брала, а только водку требовала или самогон по пол-литра за инфу. Мы с братом забрались в сараюшку через окно. Братан сразу бутылки начал открывать, пробовать. А потом мы услышали шум, кто-то замок на двери отпирал. Мы среди хлама спрятались. Это был он, а с ним…

Затаившись, как мышонок, за картонной коробкой, он увидел отца – в спортивных брюках «Адидас» и тенниске.

– Ты чего опоздала? Сколько я тебя ждать должен?

Женский голос что-то возразил отцу, бессвязно забубнил. Мальчик видел только голые загорелые ноги в босоножках на танкетке, потом мелькнул подол летнего сарафана, светлые волосы, сожженные перекисью.

– Чего? Это как понимать? Ты чего там мелешь? Ты отказываешься, что ли? Работать отказываешься?

– Никогда я на вас не работала! Не стучала для вас! – Женский голос был молодой, хриплый, нетрезвый и дерзкий. – И сюда я больше не приду!

– Ах ты… Да ты что?! Ты кому в сотрудничестве отказываешь? Госбезопасности?! Органам?!! Да ты знаешь, что я с тобой, дыркой рваной, могу сделать? Ты забыла, кто я здесь?! Чего? Чего ты там бормочешь? Время другое настало? Я щас покажу тебе, какое другое время настало, шлюха, проститутка! Куда пошла? Я спрашиваю, куда ты пошла?! Ну-ка назад! Я кому сказал!!!

Мальчик видел, как его отец рванул женщину сначала за сарафан, а потом за волосы, затаскивая в сумрачный садовый домик. Она завизжала, начала вырываться, укусила его за руку. И это привело его в исступление.

– Кусаться, стерва! Ах ты, шлюха вонючая! Все зубы сейчас на землю выплюнешь, потроха выблюешь, проститутка!

Мальчик видел, как его отец ударил женщину наотмашь по лицу, не давая ей опомниться, ударил кулаком в подбородок, словно боксер. Старший брат вцепился в мальчика мертвой хваткой, напуганный дракой.

Женщина отлетела к стене, ударилась о верстак, сползла на пол. Она поднялась на четвереньки и поползла к выходу. И в этот момент отец мальчика схватил лопату и ударил ее плашмя по спине, начал бить с такой силой, что она сначала кричала в голос, а потом просто мычала от боли, уже не двигаясь, ткнулась лицом в земляной пол. Тогда отец мальчика встал ей одной ногой на спину, схватил за волосы, запрокидывая голову, а другой рукой быстро стянул с нее желтые застиранные трусики, обнажая ее зад.

В следующий миг он пал на женщину как коршун, камнем, на ходу стягивая с себя тренировочные штаны, прилаживаясь к ней сзади, бормоча: «Узнаешь, узнаешь, сука, где раки зимуют… и никто не докажет… дырка тупая, а ну, ори теперь, давай!»

И она закричала, когда он задвигался на ней, пыхтя и отдуваясь.