Часы, идущие назад

Убила свою сестру Прасковью накануне ее свадьбы с банкиром Игорем Бахметьевым, сыном весьма знаменитого в Горьевске градоначальника, который построил железную дорогу вместе со старым купцом Шубниковым. Аглаю не отправили в тюрьму, потому что было заключение врачей о ее полной невменяемости. Говорят, в архиве знаменитого психиатра Бехтерева имеется черновик, набросок его статьи на немецком для психиатрического журнала Гейдельбергского общества психиатров. И в нем как раз описывается случай Шубниковой. В музее все хотят сделать запрос в медицинский архив по этому поводу. Но этот вопрос кем-то искусственно тормозится, кем-то из членов исторического общества. Аглаю Шубникову держали под присмотром взаперти здесь, в городе. Теперь мы знаем где – это благодаря вашей находке в Доме у реки. Исторически подтверждено, что она оттуда как-то сбежала, убив еще несколько человек. Поднялась на Башню с часами и там повесилась. С тех пор часы встали. Я уже говорила: их много раз пытались починить, запустить, но там все время возникали какие-то сложности.

– Это официальная версия, я так понимаю, – заметил Гущин. – Старая смерть. Более ста лет прошло. И вот новые убийства в Горьевске. Два из трех – на Башне с часами. Одно убийство – в Доме у реки. Связь есть по месту совершения. Убийца – имитатор? Подражает Аглае Шубниковой? Не думаю. Столько усилий затрачено. Ваш племянник Макар пал жертвой… Вы должны нам сказать, что за всем этим кроется! Каков истинный смысл происходящего? О чем не хотят говорить в городе, боясь прослыть отсталыми, суеверными дураками?

– Есть еще что-то вроде местного апокрифа, – сказала Молотова.

– И о чем повествует апокриф?

– Вы, полковник, хоть раз в жизни загадывали желание под бой курантов на Новый год?

– Да. Глупость, конечно, но это… это с детства ведь… И даже сейчас, признаюсь…

– Апокриф связан с этим?

– Апокриф пространный, – ответила Молотова.

– Здешний апокриф возник как раз после событий столетней давности и пережил и революцию, и чекистов, и советскую власть, и сто первый километр, и атеизм, и возвращение к исконным традициям, и скрепы, и еще бог знает что переживет. Апокриф отсылает нас к тому времени, когда старый Шубников строил свою бумагопрядильную фабрику и Башню с часами. Никаким старообрядцем он не был, все его собрание древних старообрядческих книг и крюкового пения было лишь способом вложения денег. Он слыл, как сейчас говорят, технократом и прагматиком. Разбогател на торговле мануфактурой, а потом решил, что производство хлопковых тканей выгоднее наладить здесь, в России, чем ввозить все из-за границы. И он начал строить фабрику и преображать Горьевск. Он был пионер своего дела и великий новатор. И, как водится, для новаторства ему не хватило денег.