Часы без циферблата, или Полный ЭНЦЕФАРЕКТ

И как не удивился, что её это ничуть не огорчило?!

Стояла невообразимая оттепель после приличного снегопада. Снег сыпал несколько дней, и снегоуборочные не успевали очищать дороги и тротуары. Остатки снега, как обычно, превращались в грязное месиво, и никто этому не удивлялся. Хоть все и недовольно ворчали, но понимали: не Рио-де-Жанейро.

Мало того что неожиданно сорвали из дома, так и какую-то железяку словил на Чёрной речке. Пришлось колесо менять, перепачкался с ног до головы. Работать в таком виде, да ещё и в Международный женский день, вроде как неловко – хорошо, Комендантский рядом. Решил по-быстрому домой сгонять. По дороге купил охапку жёлтой мимозы. С утра тюльпаны дарил, но это ж с утра было. Сам счастливый, словно восьмое марта – его личный праздник. Решил под окнами не останавливаться, внезапно нагрянуть. Ничего дурного в голове не было. Темнело, и кое-где одно за другим загорались окна. Во всю чувствовалось приближение весны, и в воздухе витала особая свежесть. Чуть поодаль от их парадной, в самом начале дома, стояла чёрная вылизанная «Волга». Не мешало помыть свою, но дело явно бесполезное, мой не мой, ровно через час такая же станет. Непонятно, почему остановился, никогда не видел здесь таких машин. Не исключено, что государственная, и наверняка с водителем – и по номеру не ошибёшься, ведомственная.

Задняя дверь приоткрылась, и оттуда выскочила Юлька, совсем раздетая, словно лето на дворе, и с огромным букетом. Она довольно улыбалась, посылала дурацкие воздушные поцелуи тому, кто ещё несколько секунд назад сидел с ней совсем рядом. Потом она побежала в сторону парадной, оборачивалась, махала рукой, изображала счастье, и выглядело это крайне убедительно. Олег даже рот открыл от удивления и не мог разобраться, что к чему. Хотел броситься к машине, с силой рвануть дверь и увидеть, кто же скрывается внутри. Он сразу понял, что это мужчина, но разглядеть его толком было невозможно. «Волга» тронулась и резко набрала скорость.

Бежать к своей, догнать?! Не успеет! Как сумасшедший, ходил взад-вперёд, не решаясь войти в свой подъезд. Надо было остыть, прийти в себя. Нервы сдавали, и он в отчаянии швырнул мимозу в мусорную урну, не попал, и она так и осталась лежать жёлтым пятном на сером асфальте.

Позже он всё будет вспоминать с трудом: и как бежал по лестнице, и как, потерявший разум, забыв, что есть звонок, бил ногами в дверь, обтянутую коричневым дерматином, и она издавала страшные звуки, словно ей больно и она не понимает, к чему такая жестокость.

Он увидел в её глазах страх. Всё было понятно! Она силилась что-нибудь придумать в своё оправдание. Ничего особенного он увидеть не мог, кроме неё из машины никто не выходил.