Часы без циферблата, или Полный ЭНЦЕФАРЕКТ

Кто мог предположить, что мальчишке на 16 лет мотоцикл подарят и он растеряется, не сможет остановиться на красный свет и влетит на всей скорости прямо в пробегающую Наталью, нагруженную сумками из гастронома?

Она спешила домой и увидела, как на противоположной стороне остановился её автобус, ещё немного – и отойдёт от остановки. А ей опаздывать нельзя, в пять соберутся гости, а уже два часа дня, благо ещё вчера пирог испекла и студень с винегретом сделала. У старшей дочери день рождения, решили все у них собраться, и отец из рейса пришёл, что редко совпадало с семейными праздниками.

Наташа жила ещё целые сутки, была в коме и, не приходя в себя, скончалась. Фёдор у врачей чуть ли не в ногах валялся, умолял жену спасти. Те лишь грустно отвечали, что не боги, она уже и не живёт, на аппаратах существует, и почти пол головного мозга нет. С такой травмой вообще непонятно, как держится, не уходит!

Когда привезли по скорой в больницу, он допоздна сидел, пока не выгнали. На следующий день с самого утра пришёл, в глазах страх и надежда. Думал, сейчас встретит врача, а тот обнадёжит: есть шанс, маленький, но есть. Ничего подобного не случилось, только сочувственно покачал головой и вдруг говорит:

– Пойдёмте, я вас к ней проведу, хоть и не положено… Попрощаетесь… Скоро уже… Я думал, не дотянет до утра. Видно, вас ждёт!

И ведь прав был врач. Только до руки дотронулся – не стало Наташи.

Степан слушал исповедь капитана, а у самого внутри всё холодело: представил себя на его месте и Светлану, даже дурно стало. Ему хотелось с ним о своём поделиться, но не стал – вдруг не поймёт, осудит.

– Это счастье, Фёдор Емельянович, такую любовь в жизни встретить!

Капитан помолчал немного, махнул рукой.

– Лучше бы я никогда Наташу не встретил, чем так! Ведь и дочки, и внуки… Никто заменить её не может.

Первый месяц Степан невыносимо скучал, что ни делает – перед глазами то Света, то Тома. Зинаиду вспомнит – вздрогнет. Что дальше будет, не понимал – полная неопределённость беспросветная, не спасала ни работа, ни вечера за ужином с Фёдором в просторной капитанской каюте.

Он регулярно посылал домой телеграммы – «Всё хорошо, скучаю», и Свете – «Люблю, помню». Пару раз ухитрился позвонить с местной радиостанции теплохода. Света радостно кричала ему что-то, не понимая, что сначала надо дождаться, что скажет Степан, а после команды «приём» и ей можно оставить своё сообщение. Она, естественно, не разобралась, но голоса друг друга услышали.

Вернулся он через три месяца, как и планировалось. Судно швартовалась, а сердце выскакивало из груди. Утро солнечное! На причале все в сборе. Томочка совсем взрослая стала. Наверно, показалось – это ему три месяца слишком долго, а у них тут жизнь своим чередом, пролетели дни, и не заметили.