Частная школа

— Не будь идиотом…

В приёмную вернулась секретарша, и Эрику пришлось уйти. Хотя главное он уже услышал. И теперь, хочешь — не хочешь, надо было как-то свыкнуться и с этой мыслью. И научится с нею жить…

75

Конец лета

— Я даже не представляла себе раньше, что можно кого-то так сильно любить, — тихо произнесла Нонна. — Так сильно, что всё остальное становится совсем не важным.

Она уже потихоньку вставала, но передвигалась ещё в коляске и из дома почти совсем не выходила, если не считать прогулки с Агатой по собственному саду. Зато гуляли они каждый вечер и подолгу почти всё лето.

Иногда к их моциону присоединялись Эрик с Диной. Но заезжали к ним нечасто. Путь всё же неблизкий, да и времени вечно не хватало. К экзаменам вот готовились, затем — выпускной. Потом родители Дины разводились. Разводились некрасиво и громко, так что Дина была только рада, когда наконец всё закончилось. А Эрик всё то время её поддерживал.

В общем, всегда находились какие-нибудь дела. Да и приезжала сюда Дина неохотно, только из-за Эрика. Нонна для неё была, есть и будет суровой директрисой, держащей в страхе всю школу. Даже то, что сейчас Нонна была с ней добра, ничего не меняло. И по возможности Дина от этих поездок уклонялась, но сегодня нельзя было не приехать.

Эрик неспешно толкал перед собой коляску. Они наворачивали уже третий круг по саду в полном молчании и тут вдруг её признание.

Это Агата придумала — отправить их вдвоём прогуляться под предлогом отдохнуть от шума и застолья. Сама же о чём-то откровенничала с его Диной.

Сегодня у них были гости. Провожали Эрика и Дину. Завтра оба улетали в Лондон.

Радзиевский оказался очень настойчив и убедителен: лучшее образование, перспективы, карьера, будущее… Всех убедил, кроме Эрика, даже Агату обратил в свою веру.

— Мне так хочется для тебя всего самого лучшего, — уговаривала она сына, хотя Эрик знал, что разлука её страшит, пусть даже она и не показывает виду.

Но Эрик всё равно сначала наотрез отказывался. Хотел поступать в Бауманку, жить в Москве, с Диной. И вообще, зачем ему перспективы, если все, кого он любит, оставались здесь?

Но тут уже отец Дины подсуетился, и вот теперь они уезжали вдвоём. И сегодняшнее застолье — это прощальный ужин, проводы…

Из дома доносились голоса, смех, тихо пел саксофон. Приветливо светились окна. А Эрик не знал, что ответить Нонне. Что вообще говорят в таких случаях? Это её признание здорово его смутило.

— Могу я надеяться, что ты когда-нибудь простишь меня? — спросила она.

— Да я уже, — буркнул он в смятении. — Давно… Нет, правда, всё хорошо.

— Я буду скучать, — всхлипнула она. — Мы ведь больше не встретимся раньше следующего лета.

— Мы будем часто звонить по скайпу.

— Я хочу, чтобы Агата осталась у нас.