Птицы небесные. 1-2 части

Теперь в любой момент можно было ожидать кого угодно.

Холодные дожди лили не переставая. Через две недели вновь раздался стук, и я услышал голос Василия Николаевича. Весь промокший, он ввалился в келью, сильно усталый. На его лице застыла скорбь.

— Простите, батюшка, что рассказал постороннему о вашей келье… Но тут такое дело! — Он развел рукам и горестно вздохнул. — Не можем найти сына! Наши мужики обыскали все вокруг. Месяц уже ищем. Погода ужасная, а мы ходим, сына ищем. Должно быть, погиб… Хотя бы тело удалось найти, помолитесь, батюшка! Тошно бывает в окно поглядеть… — добавил печально пчеловод в совершенном упадке духа. Слезинки заблестели в уголках его глаз. Убитого горем отца было искренне жаль.

— Ничего, Василий Николаевич, помолимся вместе, Бог даст, какое-нибудь известие получим! Будем надеяться, возможно, ваш сын еще жив!

— Нет, вряд ли… Уже почти месяц, а он как в воду канул… Думаю, утонул.

— Может, по берегам поискать? — предложил я.

— По берегам и искали, никаких следов! Ну, я пошел… Прошу ваших молитв о сыночке моем…"

"— Подождите, Василий Николаевич, давайте молебен отслужим Матери Божией!

Я надел епитрахиль. Мы пропели молебен и прочитали акафист.

— Ну, теперь вроде полегче, спасибо, батюшка! — стал прощаться мой гость. — Благополучной вам зимовки. Весной, если Господь приведет, свидимся…

Мы распрощались, и я остался один на один с тревожными думами.

В один из походов за листьями черники, когда лег снег, метрах в десяти от себя, внизу на полянке, я неожиданно увидел медведицу с медвежонком. Они разгребали наст и разыскивали в опавшей листве буковые орешки. Во мне, видимо, осталось достаточно дерзости и самонадеянности, так как я смело заговорил с медведицей, пытаясь приручить ее:

— Медведица, не бойся меня, ведь мы с тобой соседи!

Она подняла голову и внимательно посмотрела на меня. Годовалый медвежонок залез ей под брюхо.

Вдруг медведица с рыком кинулась на меня, с треском ломая кусты. Раскрыв с устрашающим ревом пасть, она приблизила ее к моему лицу. Не знаю как, из моей груди вырвался сильный грозный крик, от которого медведица оторопела. Рявкнув, она развернулась и прыжками бросилась вниз к медвежонку. Они вместе скрылись в зарослях рододендрона. Только теперь, вслед за криком, мои губы прошептали: «Господи, помилуй!» Я перекрестился и, не помня себя, стал уходить по направлению к своей келье, проваливаясь в снежные заносы.

Нащупав в кармане горсть сухарей, я принялся разбрасывать их позади себя в наивной надежде, что если медведица опомнится и бросится по следу, сухарики остановят ее. Когда я вошел в келью, мне стало по-настоящему страшно. Ведь я мог за доли секунды глупо погибнуть по собственному неразумию. Руки и ноги дрожали мелкой дрожью.