Птицы небесные. 1-2 части

Глаза словно начали видеть мир заново: они замечали не только снег, но и каждую снежинку, не только зимний лес в пушистой снежной бахроме, но и каждую тоненькую веточку, согнувшуюся под тяжестью снега и ожидающую прихода весны, прихода теплого и ласкового солнца.

Молодые деревца слив, по колено увязшие в рыхлом подтаявшем снегу, покрылись белоснежной кисеей первых цветов. Странно и трогательно было видеть в снегу робкое цветение сливовых деревьев. Иногда, под вечер, когда заходящее солнце погружало долину в розовые блики заката, я подходил к цветущим деревцам и стоял, вдыхая тонкий аромат первого цветения. На розовых ветках орешника повисли первые золотистые сережки. Высокие вербы у ограды распушились молодыми клейкими почками. Белым пламенем цветения занялись деревья алычи. Дрозды наполнили проснувшиеся леса звонкими голосами. Весна быстро набирала силу, свидетельствуя о своей мощи грохотом пробудившейся Бзыби. Душа моя избыток сил отдавала стихам.

* * *По лесам и свистят и бормочут.Горько пахнет весенний настой.Кто-то сладко поет дни и ночи,Запрокинувшись вверх головой.Горизонт в голубые полоскиЯрким оком косится вприщур.Затихают во мне отголоскиБелым снегом осыпанных бурь.По протокам с орешником вислымЯ пройду, не оставив следа.Иисусе, отныне и присноПолюбил я Тебя навсегда.И под вербой, в проталинах солнечных,Тонкий пух на ветвях теребя,Твое имя, Христе, днем и ночью,Я читаю и плачу, любя!Приехал проведать меня Василий Николаевич. Он поделился со мной военными новостями о готовящемся штурме Сухуми, об обстреле Нового Афона грузинами и о безжалостном огне снайперов-латышек, нанявшихся на «работу» в грузинские части.

— Ничего, все-таки сейчас положение на фронте получше, чем было вначале! — оптимистично подвел итог новостям пчеловод. — Как снег растает, у нас будет большая угроза со стороны перевала Доу… — Василий задумчиво поглядел на перевал. — Оборонять-то его некому… Война войной, а нам, крестьянам, работать надо! — неожиданно сменил тему мой гость. — Берите, батюшка, топор и пойдем фундук рубить, а то он быстро огород забьет, если его не убирать!

Мы вышли в занесенный снегом огород. Толстые ветви кустарника, согнувшись, дугой, утопали в тяжелом снегу.

— Тут работать нужно осторожно, батюшка! Когда рубите ветки, остерегайтесь получить удар в лицо…

Мы дружно принялись за работу.

…Очнулся я лежа на снегу. Сильный удар вырвавшейся из-под снега ветки сбил меня с ног и разбил губу.

— Ай, ай, как вы неосторожно работаете, батюшка! — сочувственно сказал Василий Николаевич, осматривая мое лицо. — Осторожнее, пожалуйста!

Он вновь принялся рубить ветви орешника. Свистящий удар разрубленного ствола сбил его с ног.

— Вы живы, Василий Николаевич? — бросился я к нему.