Птицы небесные. 1-2 части

В этом ровном течении нашей нелегкой жизни в скиту, хотя все жили бок о бок в одной комнате, в совершенной тесноте, ведь некоторые спали на мешках с мукой или крупой, архимандрит — на досках, уложенных на пеньки, я — на чердаке, возле дымовой трубы, память не припоминает ни раздражений, ни обид, ни разногласий, после единственного в самом начале зимы искушения с дровами. Если и случались какие-либо промахи или недовольства, то все это быстро разрешалось шуткой или добрым словом кого-либо из братии. Возглас Валеры при любых неудобствах «Ничего, ничего!» как будто стал общим девизом. В этих монотонных зимних буднях отец Пимен, возглавляя нашу молитвенную жизнь, по-иному начал видеть и понимать уединение, которое постепенно преображало его. В том, что в нашем скиту начала складываться настоящая молитвенная семья, основанная на взаимовыручке и послушании, несомненно, есть большая заслуга самого скитоначальника.

Снег мог валить не переставая, поэтому постепенно приходилось расчищать дорожки во дворе. И все же он постепенно завалил весь двор и лес. Даже наш ручей, из которого мы брали воду, оказался погребенным под толстым слоем снега. В километре пониже, за лесом, у тропы пробивался сильный чистый родничок. Особенность его была в том, что вода, набранная из него, никогда не портилась. К этому родничку мне пришлось проложить лыжную тропу с помощью простеньких лыж, подаренных милиционером.

Радостно было проложить в зимнем лесу первую лыжню, вспомнив далекую юность. Спуск представлял собой длинный и достаточно крутой склон, а скорость по мере движения быстро возрастала. Приходилось закладывать виражи между деревьями, что было нелегко, так как у лыж вместо креплений стояли простые кожаные ремешки. Но когда я взвалил на спину двадцатилитровую канистру с водой и попытался подняться с ней по крутому снежному склону, это доставило много мучений. Лыжи соскальзывали с ног, и я, проваливаясь, увязал в снегу по пояс. Первый утомительный поход за водой занял половину дня, пока не пришло в голову обвязывать на подъеме лыжи веревками и заменить крепления. Доставка воды в скит стала происходить гораздо быстрее, хотя и оставалась утомительной. В итоге я получил должность постоянного зимнего водоноса, так как через лес никто не отваживался спускаться на лыжах, а попытки пробиться к роднику по тропе оказались неудачными — слишком далеко он находился. Тем не менее каждая лыжная поездка за водой давала мне возможность уединения и радость помолиться в снежном лесу, словно пронизанном насквозь зимним солнцем. Это послушание всегда становилось для меня маленьким праздником.