Птицы небесные. 1-2 части

Справа уходил в небо огромный пологий склон с альпийскими лугами — массив Герванта. На этом склоне я заметил маленькую фигурку, быстро движущуюся к вершине. В бинокль я разглядел, что это поднимался Андрей.

«Не удержался… — прошептал я. — Впрочем, в этом мы похожи друг на друга…»

Найдя острый камень, я выцарапал на вершине большие буквы ТСЛ — Троице-Сергиева Лавра. И выложил из камней крест.

«Пусть это будет пик в честь Лавры преподобного Сергия!» Затем достал из кармана четки, нашел укрытие от ветра и вдоволь помолился. Вид бегущего далеко внизу по лугам Андрея, с котелком мацони, заставил меня с сожалением покинуть покоренную мной вершину. К палатке я спустился со стихотворением «Мцра».

* * *Даже в июле не тают льдыНа матовой сини озер,Когда до них доберешься ты,Одолев бастионы гор.Вода этих чаш чиста, холоднаИ где-то, на самом краю,Блестит расплавленный слиток дня,Обжигая душу твою.А склон перевала горяч и сух,В шафранной ржавчине скал.И ты не знаешь, что делать вдругС тем счастьем, что ты отыскал.У палатки мы встретились почти одновременно.

— Батюшка, простите меня! Я соблазнился — поднялся на вершину Герванта! Она же была совсем рядом… Какой там вид, если бы вы знали… — запыхавшись, начал оправдываться мой восходитель.

— А я тебя хорошо видел, как ты поднимался!

— Откуда же вы могли меня видеть, если наша палатка стоит внизу и отсюда вершина закрыта ближайшим хребтом?

— Вот с этого пика, который теперь называется пик ТСЛ — Троице-Сергиевой Лавры!

Андрей рассмеялся:

— Так мы оба побывали на разных вершинах? Но моя вершина лучше!

— Лучше, лучше, — улыбнулся я. — Но моя тоже неплохая…

Пока мы обедали восхитительным мацони и большой лепешкой, которую подарили пастухи, внизу подул холодный ветер. Солнце ушло за пик ТСЛ, и стало очень холодно. Мы залезли в палатку и, после вечерних молитв, быстро уснули, утомленные прошедшим днем. Пастухи указали нам обход этого скального района, приведя нас к тропе, уходящей на юг, в сторону моря. Нам нужно было выйти к склонам пика Чедым с южной стороны, где начинался абхазский «Бермудский треугольник».

Тропа сначала повела нас глубоко вниз, в глубокие врезы ущелья, а затем пошла параллельно Бзыбскому хребту, пересекая один за другим крутые горные отроги. То круто забирая вверх, то уходя в ущелья, где она часто терялась, тропа забирала все наши силы. В сильной усталости мы выползли на очередной водораздельный хребет. Когда справа мелькнула вершина, мы решительно устремились прямо вверх, взяв ориентиром Чедым.

На жарком и сухом южном склоне воды не было. Полынный горький запах сушил горло. Наши фляжки давно опустели, а склон уходил все выше и выше. Цепляясь за кусты и острые скалы, мы упрямо поднимались вверх.