Птицы небесные. 1-2 части

Обстановка в городе внешне выглядела спокойной, и люди с надеждой уверяли нас, что все нормализуется. Нам нужно было забрать маму из больницы, где она лежала в морге. Туда ее отправила услужливая «скорая помощь» по второму вызову моего отца. Мы попросили не делать вскрытие, поскорее оформить бумаги на погребение и отдать нам тело. В этом нашу просьбу встретили сочувственно. Оставались еще горестные похороны и прощание с мамой.

Господи, когда я возвращаюсь в Тебя, то испытываю блаженство от встречи с Тобой, ибо возвращаюсь в Того родного и безконечно любимого Создателя, из недр Которого я когда-то вышел. Поэтому холодно и неуютно душе моей в этом тварном мире, так как покой ее и вечная родина — в блаженном неотмирном единстве покоя Твоего, Боже мой.

АБХАЗИЯ

Сначала Господь поворачивает нас к самим себе, чтобы мы воочию узрели мерзость запустения в душах наших и устыдились, а устыдившись, покаялись. И только затем Он позволяет нам увидеть Его Самого в сокровенных глубинах нашего сердца, как Жизнь нашей жизни, сокровенного и любвеобильного Бога.

Когда в сердце появляется сильная скорбь, ее умягчает только полное предание самого себя воле Божией, а вера в Божественный Промысл восходит в душе с еще большей силой.

Спешно мы закупили все нужное для похорон и договорились с батюшкой о дне отпевания и погребения. Тело мамы казалось в гробу сухоньким и легким, не имеющим никакого запаха. Мы поставили в доме гроб с ее телом и по очереди с отцом Пименом читали Псалтирь и служили панихиды. Здесь я впервые услышал, как рыдает мой отец. Он стоял позади, и мне показалось, что он горько смеется. Пораженный этими звуками, я обернулся. Папа рыдал без слез. То, что я принял за горький смех, были с трудом сдерживаемые глухие рыдания. На похороны прилетела моя сестра, пришли попрощаться с покойной соседи. Когда мы с архимандритом начали первую панихиду над усопшей, под конец панихиды мой друг прошептал, указывая на лицо почившей: «Смотри, твоя мама улыбается…» Действительно, до этого строгое, страдальческое лицо моей любимой матери разгладилось, исчезли скорбные морщинки, и на губах появилась светлая улыбка, которая вселила в наши сердца уверенность в милости Божией к почившей.

Из телефонного разговора с Сергиевым Посадом, с мамой отца Пимена, выяснилось, что в последнее время дружба этих двух женщин была очень тесной. Они помогали друг другу по хозяйству и часто встречались. Когда моя мама узнала, что ее подруга хочет покрасить оградку на могиле, где собиралась лечь сама и где лежала бабушка моего товарища, то предложила свою помощь. Она так усердно красила ограду, что женщина заметила ей:

— Хватит, Лидия Михайловна, и так все хорошо.