Птицы небесные. 1-2 части

Так, вдвоем, еле переводя дух, мы выползли на безопасное место. Совершенно забыв об оставленном фотоаппарате, мы устремились прочь от обрыва по тропе к перевалу. А когда, наконец, вспомнили об утраченных кадрах и аппарате, то ни у кого не возникло ни малейшего желания вернуться за пропажей."

"На ранее глухом и безлюдном перевале нам бросились в глаза следы деятельности человека: тропы оказались расчищены, кусты вдоль них были вырублены. Похоже, что теперь кто-то стал перегонять сюда скот на летний выпас. На спуске повсюду виднелись пни от срубленных деревьев и вытоптанные коровами поляны. На берегу небольшой речушки с рощицей тутовых деревьев мы устроили привал. Постелили пленку, сверху кинули коврики и спальные мешки. Так как готовить еду было не в чем, погрызли сухари, запили водой и, после вечернего правила, легли спать под мирно сияющим звездным небом.

Кстати сказать, после той кошмарной ночевки в яблоневом лесу, под аккомпанемент медвежьего рычания и рева кабанов, отец Пимен сделал для похода небольшой пугач из сигнальной ракеты и носил его в рюкзаке. Среди ночи я проснулся от топота копыт. Между нашими головами, прямо по пленке, коврикам и разбросанным вещам бегали дикие поросята-двухлетки. При свете месяца я увидел чуть поодаль группу больших матерых секачей, стоявших строем, словно статуэтки индийских слоников.

— Отцы, — громко прошептал я, — кабаны!

Отец Пимен сразу приподнял голову и, оглянувшись, уставился на секачей. Затем он быстро выхватил из своего рюкзака пугач и выстрелил в воздух. Красная ракета с громким хлопком, шипя, взвилась в воздух. Кабаны исчезли, словно их сдуло ветром. Поросята с визгом бросились в кусты. Преподаватель недовольно приподнялся на локте:

— Вы что? Совсем обалдели?

— Кабаны здесь бегают, прямо среди нас! — возбужденно пытался объяснить ему эконом.

— Да какие кабаны сейчас? Спите и дайте другим выспаться! — недовольно пробурчал отец Анастасий и заснул крепким сном до утра.

У нас же с отцом Пименом началось повторение давнишнего молитвенного бдения. Он достал кропило, крещенскую воду и крест, а мне протянул маленькую Псалтирь.

— Зажги фонарик и читай кафизмы, а я буду ограждать нас крестом и кропить все стороны!

— Слушай, я устал и хочу спать!

— Читай, читай, а то «они» снова заявятся сюда! — приказал эконом, крестя во все стороны густую темноту.

Я прочитал несколько кафизм и повалился на коврик. Глаза сами собой закрылись и я заснул. Сквозь сон до меня еще долго доносилось чтение девяностого псалма и звуки взмахов кропила.

Тихое и свежее утро прикоснулось к нашим лицам, словно нежная рука матери. Розовые лепестки цветущего шиповника кружились в лучах утреннего солнца, слетая со склона над нашими головами.