Птицы небесные. 1-2 части

В этот период моего служения я не чувствовал ни своего тела, ни земли под ногами от благодати, переполнявшей мое сердце. День за днем я выходил на литургию и постепенно стал постигать тонкости богослужения и прилагать больше внимания к молитвенному предстоянию у престола, запомнив основную последовательность службы.

Я был очень благодарен благочинному за то, что он, как всегда, продолжал записывать меня служить литургии с моим любимым старцем. Еще он оставил меня служить на всенощных бдениях вместе с настоятелем и другими отцами. В этом не заключалось ничего сложного, но вот на акафистах преподобному Сергию я сильно волновался: мне было далеко до опытных голосистых отцов, в руке ходуном ходила свеча и буквы текста плыли перед глазами. Однажды, переоблачаясь в диаконской после акафиста вместе с отцом Кириллом, я смущенно сказал ему:

— Батюшка, простите меня, я волновался и читал хуже всех!

— Это хорошо, что волновался. Хуже будет, когда не станешь волноваться, и к тому же это не ты читал хуже всех…

— А кто хуже всех читал акафист, отче?

— Я читал хуже всех… — ответил мне духовник и улыбнулся своей удивительно светлой улыбкой, озарившей всю мою душу.

Как можно было не любить такого духовного отца? Бывал старец и строг, особенно к тем из нас, кто начинал пренебрегать монашескими обетами. Как-то на исповеди, стоя в стороне, я видел, как отец Кирилл строго, но с отеческой любовью постучал в голову одному хорошо мне знакомому монаху, наставляя и вразумляя его на путь истинный.

— А наш батюшка бывает строг! — поведал мне потом этот монах. — Кулаком по голове мне постучал… Теперь, чувствую, мозги встали на место!

Однажды, исповедуясь, я сказал, что имею сильное желание когда-нибудь обрести уединение, чтобы там начать искать Бога.

— Это неправильное желание, отец Симон, — твердо сказал старец.

— А какое правильное?

— Правильное желание — это стремление, где бы ты ни был, соединиться с Богом, в Котором нет никаких желаний. А уединение Он даст, если нужно! Понял?

— Понял, отче, благословите!

На исповеди отец Кирилл всегда поправлял меня:

— Говори только о себе и о своих грехах. Другие сами о себе расскажут.

Однажды я услышал дискуссию старых монахов о том, надо ли сообщать начальству, если видишь неблаговидное поведение кого-либо из братий? Некоторые утверждали, что нужно это делать ради пользы монастыря, другие сомневались. Полный сомнений, я задал этот вопрос батюшке. Он неодобрительно промолвил:"

"— Но уж нет, ни в коем случае! Доносами заниматься не следует! Пусть каждый монах смотрит за собой, этого вполне достаточно.

Но жизнь снова поставила меня в тупик. Мы сдружились с молодым иеродиаконом из Молдавии. Нас сблизило стремление к Иисусовой молитве. Он жил один, как и я, в смежной келье.