Птицы небесные. 1-2 части

На полу в коридоре лежал длинный ковер, заглушавший шаги приходивших, пахло ладаном, свечами и непередаваемым ароматом благодати, веявшим от кельи отца Кирилла. Даже стоять рядом с дверью его кельи, ожидая своей очереди, было для моего сердца большим утешением после дневной суеты и послушаний.

Стоя вместе с монахами в келье старца на ежедневном полуденном монашеском правиле, я мог не спеша присматриваться к ним. Некоторыми монахами я просто любовался: умные, хорошо владеющие собой, с великолепной памятью, к тому же скромные и добрые; таких людей я вообще до той поры не встречал в своей жизни. А келейник моего духовника, отец Трофим, иеромонах, с прекрасным лицом, вообще приковал мое внимание: «Бывают же такие люди! — говорил я себе. — Начинаешь любить их, даже не зная почему…» С этим добрым келейником мы не раз пересекались в будущем, и всегда в моем сердце было к нему глубокое расположение.

В келье у батюшки справа у стены стоял узенький топчан, на котором он иногда отдыхал, слева находился диван для гостей, где не раз приходилось сидеть и мне, когда старец болел и принимал приходивших на беседу лежа. В углу, за лампадами, мягкой позолотой сияли старинные иконы, по стенам были развешены картины на евангельские темы. Помню особенно понравившуюся мне картину: Христос идет с учениками по пшеничному полю. За окном старца висели прозрачные пластмассовые кормушки для птиц, всегда доверху заполненные семенами. В стенках кормушек были сделаны маленькие отверстия, и множество синиц, воробьев и даже больших голубей вытаскивало себе корм из этих отверстий. Позже келейник по секрету сказал мне, что батюшка выписывает журнал «Юный натуралист». Меня особенно удивила детская чистота его интересов.

Но в решении сложных вопросов монастырской жизни в условиях политического давления и в распутывании сложнейших проблем человеческих судеб более мудрого человека, чем отец Кирилл, в Лавре не было. К нему обращались за советом умудренные жизнью владыки и отцы лавры, приходили преподаватели из семинарии и академии, и все они обретали у старца вразумление и утешение, унося с собой духовные плоды этих бесед: глубокую мудрость и рассудительность отца Кирилла, к которым у него был божественный дар. По любви к людям он равнялся высотой с другим известным духовником — отцом Иоанном из Псково-Печерской обители. И это удивительное сочетание божественной мудрости и любви старец являл нам на протяжении всей своей жизни."

"Отец Кирилл неохотно вдавался в воспоминания, и когда мы, его духовные чада, собиравшиеся у него на монашеском правиле, расспрашивали его о том, как он пришел к монашеству, то батюшка часто отшучивался.