Птицы небесные. 1-2 части

Когда гости уехали, я спросил своего друга:

— Устал, Авлиекул?

— Сильно устал, даже охрип!

— Так пошел бы спать!

— Ну что ты! Никак нельзя! Гостя оставить — это грех… Его еще нужно спать уложить!

Такое самоотверженное гостеприимство вызывало уважение. Порой Авлиекулу хотелось разобраться в религии и он спрашивал:

— Федор, я часто слышу, люди говорят — «надо спасаться, надо всем спасаться!» А от чего спасаться? Живем хорошо, не воруем, не убиваем… Не понимаю!

— От греха нужно спасаться, Авлиекул!

— Так мы особо и не грешим!

— Если мы говорим, что не грешим, то этим себя обманываем… Разве не бывает, что мы, к примеру, на девушек засматриваемся или на близких людей сердимся?

— Бывает, конечно. Ведь я еще иногда вино пью и от сала не отказываюсь…

— Значит тот, кто любит все это, тот Бога не любит, верно?

— Верно.

— Вот так нас обманывает дьявол. Поэтому от дьявола и нужно спасаться!

— Ну, это мне понятно. От шайтана, значит…

— Примерно так, Авлиекул!

— Знаешь, прошу тебя, учи моих детей, а то мне все некогда им об этом говорить.

— Так они же еще маленькие.

— Ну, когда подрастут!

— Когда подрастут, тогда посмотрим! Я сам пока еще Бога ищу… — отвечал я и задумывался: годы идут, а мне все еще не ясно, удастся ли душе моей стяжать спасение, о котором я говорю другим?

Будучи невоцерковленным, я был слепым по отношению к Церкви и усиленно искал в горах то что скрыто — святую благодать вне церковных Таинств. Я все еще больше находился вне стен Церкви, чем в ее ограде. Очарованные моими повествованиями об Оби-Хингоу Виктор и Геннадий присоединились ко мне в большом походе в верховья этой удивительной реки. К этому времени между нами, особенно между архитектором и мной, происходило все более тесное сближение. Он мне нравился своей нравственной чистотой и художественной одаренностью, как талантливый художник и прекрасный фотограф, который тонко чувствовал красоту природы. Инженер тоже подружился со мной, будучи добрым и отзывчивым парнем, но шел своими путями, закрытыми для других людей. Ценя мое тактичное отношение к его жизни и к его спортивным увлечениям, он не посягал, в свою очередь, на свободу других самим определять свою жизнь."

"Мои восторги о Памирском тракте увлекли их обоих в наше совместное путешествие. Радостные и счастливые мы выехали на двух ЗИЛах, везущих груз на далекий Памир. Первая ночевка состоялась у нас возле небольшого кишлака, где дорога на Памир уходила на Хабуробадский перевал. Рядом с чьим-то плетеным забором мы устроили ночлег и только поставили на огонь котелок, как нас окружили местные ребятишки, держа поднос с миской кислого молока, лепешками и сладостями: «Это папа и мама вам прислали!» — прокричали они хором и убежали.