Птицы небесные. 1-2 части

Не хотелось ни о чем ни думать, ни размышлять, и я только шептал: «Иисусе, Иисусе, Иисусе Христе, помилуй мя!» Кроме этих слов во мне как будто не осталось ничего — ни тела, ни мыслей, и весь мир снова растворился в этой молитве…"

"Печь прогорела, ночной холод пополз по комнате. Укрывшись толстыми одеялами, я лежал под ними не дыша. Невыразимая жизнь струилась во мне непередаваемыми ощущениями тихой радости и покоя, сменяющими друг друга, словно я плыл в небесном безконечном океане. Незаметно я уснул, чувствуя себя, словно в раю, который оказался совсем рядом, на этой грешной земле, реально близкий и осязаемо ощутимый сердцем… Утром я попрощался с гостеприимным хозяином и по крутой извивающейся тропе стал быстро спускаться вниз, к кишлаку, стараясь успеть на утренний автобус. Чем ниже я спускался, тем больше сжималось сердце, чувствуя, что оно покидает нечто неземное, непредставимо прекрасное и чистое. Спускаясь, я словно ощутимо погружался в какое-то болото, в мирскую суету, с ее непрекращающимися заботами и тревогами.

Вернувшись в поселок, я взялся просмотреть свои тетради, привезенные из Душанбе с намерением перечитать их в уединении. Насколько жалкими выглядели эти выписки из художественных книг с их умозаключениями по сравнению с теми религиозными переживаниями, которые узнала моя душа в высокогорном «Назарете». Я сжег их без всякого сожаления. Много позже пришло понимание подлинной сути и ценности псевдодуховного воспитания души на основе художественной литературы и классической музыки.

До тех пор, пока не появился небольшой практический опыт молитвы, мне представлялось равноценным чтение Евангелия и хороших книг, совершение Иисусовой молитвы и слушание лучших произведений музыкальной классики. Теперь же, пусть пока еще не совсем осознанно, меня поразила ограниченность того, что мир считает высшими ценностями, — романов, стихов и пьес, занятых исследованием страстей человека и не видящих ничего выше их. Пришедшее разочарование в подобных творениях, исследующих душевную жизнь человека без Христа, освободило сердце и разум от мишуры мира, открывая душе высочайшее совершенство и преимущество святых евангельских заповедей и спасительную силу благодати — истинную духовную жизнь, сокрытую в них. Тогда же я решил выкинуть музыкальные записи и раздать пластинки, но, к сожалению, забыл это сделать.

Еще не один раз мне доводилось подниматься в этот заоблачный кишлак и всякий раз душа чувствовала себя так, словно она побывала на Небесах. Запомнилась одна из таких поездок в «Назарет» ранней весной из поселка, где я снимал дом. Долгий весенний дождик уныло шелестел по старым черешням возле дома, сбивая на мокрую землю лепестки, от которых дорожка к калитке казалась занесенной снегом.