Птицы небесные. 1-2 части

Действительно, в скором времени он возглавил крупный отдел в Институте сейсмологии Таджикистана. Благодаря его помощи мои скитания в одно прекрасное время закончились, и надолго молитвенная жизнь стала моей главной заботой и великим утешением. Пока же дела у меня шли все хуже и хуже. Группа сейсмологов, в которой я работал, заканчивала свои исследования и, наконец, я остался вообще без работы.

В холодном доме жить уже было невозможно. Выпал снег и я жутко мерз по ночам. Халтурин по делам улетел в Москву, а Татьяна Глебовна принялась хлопотать за меня перед суровым мужчиной с хмурым лицом, представителем Института физики Земли, который и являлся, собственно, начальником комплексных Сейсмологических экспедиций Таджикистана и Казахстана, занимавшихся кроме изучения и прогноза землетрясений, слежением за подземными взрывами ядерных устройств Америки и Советского Союза. Она при мне упрашивала неприветливого начальника подыскать для меня какую-нибудь должность, сочувствуя моему безвыходному положению, но суровый руководитель остался непреклонным и неумолимым. Милая женщина развела руками, сочувственно глядя на меня: «Прости, сделала все что могла!» От всей души благодарю эту добрую женщину и ее славного мужа за все доброе, что они сделали для неизвестного им молодого парня с непонятным для них образом жизни! Мир вам, добрые души…

Собрав свои небольшие пожитки, тетради и книги, и договорившись с женой Халтурина, что они возьмут меня на работу на следующий сезон, если у меня не сложится жизнь в Таджикистане, я улетел в Душанбе. В городе меня приютила добрая заведующая на экспедиционной базе в маленьком домике недалеко от аэропорта. Совершенно не представляя, что делать дальше, я не стал унывать, предав себя воле Божией. В городе я периодически продолжал посещать церковь, стоя в уголке и стараясь не попадаться на глаза строгому и очень внушительного вида настоятелю. Как-то в один из теплых октябрьских дней я отправился в библиотеку, чтобы немного позаниматься в ней английским языком и заодно поработать над своими переводами суфийской поэзии, и до часа дня просидел в ней без перерыва.

Бог, невероятно мудрый, сверх всякой меры заботливый и любящий, все больше и больше начал изумлять меня Своим непостижимым умением ткать удивительные узоры человеческих судеб, безукоризненно проводя их через все хитросплетения безчисленных обстоятельств. Как возможно до таких мелочей рассчитать сближение и встречу душ, разбросанных в необозримом мире и удаленных друг от друга на далекие расстояния? Это сочетание многообразных предопределений Божественного Промысла начало восхищать меня и удивлять ближних, непосредственных участников этих событий.