Птицы небесные. 1-2 части

Я брал с собой коврик, расстилал его на траве, рядом ставил часы и с четками подолгу сидел в лугах, когда ветер ослаблял свои порывы. Однажды, когда я молился, мое внимание привлекла старушка-грузинка, сердито размахивающая руками и спешащая ко мне. За нею бежал маленький мальчик, держась за ее подол. Подойдя поближе, бабушка быстро схватила будильник, крича:

— Отдавай часы! Отдавай часы!

Мальчик уставился на меня, широко раскрыв глаза и рот.

— Берите часы, мне не жалко… — в недоумении ответил я, вставая с коврика.

— Сидишь на моей траве, мнешь ее, а мне эту траву потом косить надо! Не отдам часы! — продолжала кричать разгневанная старушка.

Тут только я догадался, что луговые участки бедные жители берегут пуще зеницы ока, потому что они — единственный корм для их скота.

— Простите, бабушка! Берите часы, берите и коврик, я больше не буду сюда ходить!

Старушка еще что-то прокричала по-грузински, но расстались мы мирно, а мальчика мне удалось даже погладить по торчащим волосам, вызвав на лице его улыбку. Я отправился домой, а старушка с моими часами пошла обратно. За ней побежал и мальчик, ухватись одной рукой за подол, а другой таща за собой мой коврик.

Грустная история произошла у меня со взрослыми мужчинами. Когда я молился вдалеке за селом, стоя на коленях среди валунов, ко мне подошли трое мрачных насупившихся грузин.

— Ты что здесь делаешь?

— Молюсь.

— А кто ты такой?

— Русский.

— Э, говорить все можно, а врать нельзя! Какой ты русский? Ты осетин!

— Нет, я не осетин, у меня есть паспорт, где написано, что я русский.

— Э, в паспорте все можно написать! Ты осетин!

Как я ни уверял, что это ошибка, грузины очень сурово заявили мне, что если я еще раз здесь появлюсь, то мне не следует ожидать для себя ничего хорошего. Интересно, что когда я ездил в Осетию, то в городе, на рынке, меня точно также остановили осетины и с большой враждебностью выясняли, не грузин ли я. Это заставило меня серьезно задуматься над своим положением и не оставалось ничего, как только вздохнуть: «О времена, о нравы…»

Другая грустная история приключилось между мной и директором турбазы, который вдобавок, как я уже говорил, занимал должность председателя сельсовета. Однажды я заглянул в местный придорожный ресторанчик, чтобы купить каких-нибудь сладостей к моему одуванчиковому чаю, и остановился у стеклянной витрины, рассматривая выставленные продукты. Ни сладостей, ни конфет я не увидел, но заметил, что за столом сидит мой начальник с подвыпившей компанией.

— Иди сюда! — крикнул он. — Садись, ешь!

Мне придвинули пирог с крапивой. Я присел на свободный стул и отведал немного пирога.