Птицы небесные. 1-2 части

Удивительно быстро меня перевели на дневное отделение филфака, взяв обещание в течение полугода доедать учебную программу по тем предметам, которые не преподавались на вечернем отделении. Теперь я начал получать стипендию и ее вполне хватало и на книги, и на классическую музыку. Заодно я продолжал учиться на заочном оформительском отделении художественных курсов в Москве, откуда мне присылали учебники и задания. Несмотря на то, что во мне не обнаружилось творческой жилки художника, чтобы найти себя в живописи, тем не менее пока еще я продолжал считать, что работа художника-оформителя сможет в будущем дать мне независимость и возможность свободного существования при полном контроле и слежке в тот период советской власти.

В это время во мне пробудилось желание приобрести для молитвенной комнаты хорошие иконы, которые изредка появлялись на книжном рынке. Собирание старинных икон становилось тогда модным увлечением. Мне удалось познакомиться с коллекционерами, через которых я постепенно приобрел несколько икон довольно слабого письма. Но и этим иконам я был очень рад и с трепетом молился пред ними дома. К сожалению, родителям такой быстрый переход к жизни верующего человека не пришелся по душе:

— Вот, мать, скажу тебе, — как-то заявил при мне отец, обращаясь к ней. — Если он еще начнет кланяться на иконы, то пиши пропало…

— Не знаю, как этому помешать, а остановить сына нужно! — решительно ответила она. — Слишком он за свои молитвы взялся, это не к добру!

Я сильно огорчился, услышав, что мама поддержала отца и еще более замкнулся, когда она разными путями принялась убеждать меня не уходить полностью в религию, а сначала закончить «школу», как она всегда называла университет, сколько я ее ни поправлял.

— Сынок, когда я умру, делай что хочешь, а пока не нужно так усердствовать в религии… — этой фразой всегда заканчивались ее уговоры.

— Мама, неужели мне теперь нужно сидеть сложа руки и ожидать, когда ты умрешь? Я даже в мыслях такого не могу допустить! А моя вера никому не мешает…

Мама лишь вздыхала и часто мне было слышно, как она плакала в своей комнате, не оставляя лелеять в душе надежду на то, что моя блажь скоро пройдет, я угомонюсь, и моя женитьба не за горами."

"Так чуть было и не случилось, если бы не вмешательство некоторых обстоятельств, которые внешне выглядели как простая случайность. Под воскресенье, задержавшись допоздна у товарища-студента, с которым меня связывало наше общее увлечение стихами и литературой, я остался у него ночевать в общежитии, причем этот самоотверженный человек постелил себе на полу, а мне оставил свою койку, хотя я уговаривал его этого не делать.